Книга Влюбленный астроном, страница 77 – Антуан Лорен

Гийом повернул ключ в замочной скважине, никого не ожидая встретить. Его слуги – Анриетта и Гюстав – к моменту его отъезда в Индию уже были немолоды и предпочли, получив причитающееся им жалованье, перебраться в Нормандию. И правда, в передней было темно. Гийом поставил на пол сундук и на ощупь двинулся в гостиную. Сквозь закрытые ставни едва пробивался слабый вечерний свет. Он наткнулся на что-то массивное, покачнулся и едва не упал. По комнате разнесся легкий звон, словно ударили в колокол. Ах да, как он мог забыть! Это же ванна! Прекрасная ванна из красной меди! Он заказал ее для себя, но мастер не успел в срок и ванну доставили только в день отъезда Гийома. Занятый решением тысячи вопросов, он попросил грузчиков пока поставить ванну в гостиной, перед диваном, где она все это время и простояла. Не снимая со спины ящика с телескопом, Гийом подошел к каждому из трех окон и распахнул ставни. Дождь не прекращался. Он прикрыл оконные рамы, опустил на пол телескоп и принялся сдергивать с мебели простыни, которыми она была накрыта. Последним он добрался до клавесина. Коснулся пальцами клавиш и взял несколько первых нот «Искусства фуги» Баха – когда он в прошлый раз играл эту вещь, его внимательно слушал большой желтый паук. Клавесин был, конечно, расстроен, а по квартире летала пыль. Гийом пять раз подряд чихнул, достал последний чистый носовой платок и высморкался. Теперь надо было позаботиться об освещении, потому что за окном смеркалось. В ящике комода, доставшегося ему от учителя, Жозефа-Никола Делиля, он нашел кремень и кресало. В другом, побольше, – шесть восковых монастырских свечей, которые вставил в серебряные канделябры на каминной полке. Отточенным жестом он чиркнул кресалом по кремню над фитилем каждой свечи и одну за другой запалил их. Эти звуки, как и вырвавшиеся снопики искр, напомнили ему капитана «Ле Беррье» Луи де Вокуа, который точно так же разжигал свою трубку, наполняя палубу неповторимым ароматом пряностей и костра, пока на них на всех парах мчался пиратский корабль. Гийом как наяву услышал его команду: «Пушки к бою!», а затем обращенные к нему слова: «Месье Лежантиль, мой глубокоуважаемый пассажир, заткните, пожалуйста, уши».

Поленья на подставке для дров давно высохли. Гийом положил в камин парочку, достал из медного ведерка немного лучины, скомкал лист бумаги, поднес к растопке свечу и развел огонь.

В спальне он снял с кровати простыни и тут же зажал нос – поднялось такое облако пыли, что он расчихался. Он взбил подушки, вспомнив разноцветные подушечки мастериц массажа из Пондишери, и подошел к большому бюро, стоящему в метре от кровати. На столе громоздились астрономические карты и тетради – последние записи в них он вносил за пару дней до отплытия. Рисунок звездного неба закрывал циркуль; он сдвинул его в сторону и прочел: «Прохождение Венеры 6 июня 1761 года». Ненадолго замерев, он затем окинул взглядом свои высохшие чернильницы. Взял одну и перевернул вверх дном: из склянки на карту звездного неба просыпалась тонкая, похожая на угольную, пыль. Гийом вернулся в гостиную, забрал торбу с провизией и пошел на кухню; отхватил от краюшки щедрый ломоть и нарезал колбасу, которую стал есть прямо с кончика ножа. Штопором из кованой стали – вроде бы принцип винта был изобретен еще Архимедом – открыл бутылку вина и сделал из горлышка несколько добрых глотков. Доел хлеб и колбасу и понял, что хочет искупаться. Звать носильщиков воды в этот поздний час не имело смысла. Гийом достал из шкафчика с котелками самый большой, латунный, и поставил его перед камином. Достаточно внушительных размеров, котел тем не менее помещался в очаге, если подвесить его на крюк. Гийом вышел из квартиры и направился к колодцу в углу двора. Снял ведро и опустил в колодец: тот ухнул в глубину метров на тридцать. Гийом воротом вытянул ведро, отцепил веревку и поднялся по лестнице, таща за собой двадцатилитровое ведро воды. В квартире он подвесил над огнем котел и опустошил в него ведро. Ему пришлось ходить к колодцу шесть раз, и каждый раз он выливал горячую воду в купель и наполнял котел холодной. Через час, весь в поту, он запер дверь, допил вино и развернул странное «кусковое мыло», которое накануне отъезда, в тот же день, как доставили ванну, ему посоветовал приобрести аптекарь. Такое мыло привозили из Леванта, и на нем стояла загадочная печать. От зеленовато-желтого кубика сразу запахло оливковым маслом и лавровым листом.