Книга Хозяйка дворца, страница 93 – Чжоу Мо

— Цинлянь?

= В гостиной особняка Фуча =

Доктор недавно ушел, на кухне готовили лекарства. Мрачный Фухэн позвал управляющего:

— Как это произошло?

— Молодой господин, я совершил ошибку. Я только сейчас обо всем узнал. Оказывается, молодая госпожа лишь на словах объявила, что нашла для Цинлянь подходящую семью. Когда свадебный паланкин выехал из города, ее пересадили в малый и отнесли в подпольный публичный дом.

Казалось, что Фухэн сейчас оторвет подлокотники своего кресла. В этот момент раздался крик:

— Молодой господин, беда! Цинлянь проглотила золотую пластину, чтобы покончить с собой!

Врача вернули с половины пути. Только ценой невероятных усилий и запасов столетнего женьшеня из хранилища он смог удержать в девушке жизнь.

— Я сделал все возможное. Но это лишь временное улучшение, из тех, что наступает перед смертью. Господин Фуча, если вы хотите с ней поговорить, поторопитесь.

Дверь за его спиной закрылась, и Фухэн осторожно присел на край кровати, глядя на девушку. Когда-то чистое, как лотос, лицо пересекал длинный шрам, оставленный Эрцин. На теле Цинлянь тоже было множество следов от ран, еще длиннее и глубже того, что на лице, – эти оставили мужчины.

И все же главной преступницей была Эрцин.

— Молодой господин, – Цинлянь вдруг отвернулась от него и всхлипнула, – не смотрите на меня. Я грязная, не хочу пачкать ваш взор.

Сердце Фухэна сжалось от боли.

— На тебе нет никакой грязи.

— Молодой господин… – снова позвала его девушка, и голос ее был исполнен нежности и скорби. – Каждый раз, когда я называла вас так, ваше лицо наполнялось нежностью. Сначала я даже на что-то надеялась… Но потом поняла: вы хотите слышать только эти два слова – «молодой господин», и все, так ведь?

Фухэн смотрел на нее, не отрываясь.

Никто не знал, почему он так выделял Цинлянь – дело было не в ее милой внешности и нежном обращении, а в голосе.

Он был почти неотличим от голоса Вэй Инло.

— Все думали, что я запала молодому господину в душу, но они ошибались. – Теперь в этом голосе звучала нотка мольбы. – У молодого господина на уме и на сердце всегда была только одна женщина. И сейчас у меня есть только одно желание. Могли бы вы взять меня за руку и… позвать по имени? Можете ли вы после того, как я так долго была лишь двойником, увидеть меня, запомнить мое имя, назвать меня Цинлянь?

— Цинлянь. – Фухэн позвал ее и сжал исхудавшую руку.

Он держал ее, пока последние остатки тепла не покинули ее тело, а рука, которую он сжимал, не стала ледяной.

— Фухэн! – Дверь распахнулась, и вбежала Эрцин. Оглянув комнату, она остановила взгляд на теле Цинлянь под пологом, и на лице ее проступило отвращение. – Эта потаскуха…

— Ты вернулась. – Голос Фухэна прозвучал ровно. – Я все подготовил, письмо на столе.

Какое еще письмо?

Молодая женщина, смутно догадываясь, в чем дело, подошла к столу.

Черными знаками по белой бумаге там было написано: «Письмо о разводе».

Эрцин подняла взгляд и улыбнулась.

— Это шутка?

— Ты продала Цинлянь в публичный дом. – Он пристально смотрел на нее.

Эрцин изменилась в лице.

— И что с ней?

— Она покончила с собой, проглотив золото.

А затем он сам похолодел от ужаса: услышав новости, Эрцин только вздохнула с облегчением и снова улыбнулась.

— И что теперь? Ты собираешься бросить жену из-за служанки?