Книга Путь служанки, страница 62 – Чжоу Мо

— Барышня Чжилань, где же это видано? Эта девчонка у меня в помощницах, еще не всему обучилась. Давай лучше все-таки я пойду вместо нее?

Матушка Чжан была наставницей, отвечающей за вышивальную мастерскую, и то, что она добровольно вызвалась помогать с одеждой для дворцовой служанки, было большой честью. Но и Чжилань была не из тех, кого легко одурачить. Она холодно усмехнулась:

— Матушка Чжан, хватит со мной спорить. Я свой выбор сделала. Обойдусь без твоих советов. Вэй Инло, за мной!

Все служанки прекрасно расслышали злость в ее тоне, и зависть и восхищение сменились сочувствием и злорадством.

— Слушаюсь. – Раз уж дело приняло такой оборот, Вэй Инло ничего не оставалось, кроме как покориться, даже если этого совсем не хотелось.

Как только они вместе с Чжилань вышли за порог, в мастерской поднялся шум, и даже окрики матушки Чжан не помогли делу. Служанки продолжили переговариваться вполголоса.

— Как же так, Вэй Инло чем-то насолила сестрице Чжилань?

— Чем она могла ей насолить, они встречались всего-то пару раз.

— Но… но сестрица Чжилань выглядела так, будто войной собралась идти на нее.

Она на самом деле оказалась на войне.

Вэй Инло стояла на коленях в боковом зале дворца Чусю.

И стояла она так уже долгое время, холод пола через колени пробрался до самых костей и прочно поселился там. Внутри царила тишина, которую нарушали лишь редкие звуки: кто-то помешивал суп.

Прямо перед Инло сидела благородная супруга Хуэй, справа от нее на столике из сандалового дерева стояла чашка супа с лотосовыми крахмальными шариками^[62].

Бульон был белый как снег, а шарики черные, словно глина, готовая к лепке, из-за такого контраста черное выглядело еще более черным, а белое – белоснежным, как на картине шаньшуй^[63]. Суп совершенно остыл.

Благородная супруга Хуэй прекратила мешать жидкость в чашке и протянула:

— Так ты, значит, и есть Вэй Инло?

— Да, госпожа моя! – закричала девушка так громко, что благородная супруга Хуэй от испуга едва не выронила ложку.

Прошло немало лет с тех пор, как она обрела свой статус, и с тех пор никто еще не осмеливался так громко кричать перед ней. Она провела рукой по груди, чтобы успокоиться… но, честно говоря, ей хотелось потереть уши, в них все еще стоял этот крик.

— Ты почему так орешь?

Вэй Инло с улыбкой подняла голову. У благородной супруги Хуэй не было возможности как следует рассмотреть девушку, поскольку та сразу же бухнулась на колени. Теперь стало видно, что из уголка ее рта свисает слюна, как будто она, стоя на коленях, решила заодно и поспать.

— Госпожа, прошу, простите меня, – вытерев слюни руками, Вэй Инло глуповато захихикала. – Я от природы такая горластая. Матушка Чжан столько раз меня била, да я все никак не исправлюсь!

Во дворце каждое движение определялось правилами, особенно это касалось служанок, которые прислуживали благородным господам, – даже спать им полагалось в строго определенной позе. А для таких, как эта глупая девчонка, которая осмелилась вздремнуть, стоя прямо на коленях, были предусмотрены суровые наказания.

Благородная супруга Хуэй недоверчиво посмотрела на нее:

— Это ты сказала, что молодые листья мушмулы ядовитые?

— Ага! Ядовитые! Ни в коем случае есть нельзя! – торопливо замотала головой Вэй Инло. – Госпожа, а вы зачем спрашиваете? Ай, неужели решили мушмулы поесть? Тогда ни за что на свете не ешьте косточки и на молодые листья не налегайте, можно отравиться! Я в детстве ну такая прожорливая была, случайно объелась, а потом так мучилась поносом и рвотой, чуть не померла! Тогда госпожа из дворца Юнхэ тоже захотела поесть мушмулы, так я отговорила! Вот повезло же, а? А, кстати, е-еще…