Книга Суженый мой, ряженый, страница 113 – Вера Мосова

— Отнять бы у него ружьё, – тихо проговорила Улька.

— Не получится, – уверенно ответила ей Ася. Ей и самой этого хотелось, только едва ли сумеют они одолеть своего стражника.

— Но попытаться-то можно! – не унималась Улька.

— Хватит шушукаться! Быстро в избу! – раздался окрик Евсеича, который опять уже наставил на них дуло.

Девицы молча повиновались. После свежего морозного воздуха спёртый дух избушки казался невыносимым. Ещё томительнее было безделье и тревожное ожидание неизвестности. Так они и сидели рядышком, а Евсеич напротив них со своим ружьём.

Вскоре зазвенели бубенцы, и у крыльца остановилась повозка. Девицы замерли, а их страж поспешно выскочил из избы. Немного погодя, он вернулся в сопровождении немолодого барина.

— Вот, Вашбродь, – лебезил перед гостем Евсеич, – товар, так скать, лицом! – и показывал на пленниц, которые сидели на лежанке, взявшись за руки, чтоб было не так страшно.

— Молоденькие, красивые – всё, как вы любите! – продолжал суетиться бородач.

Девицы с ужасом смотрели на приехавшего. Тот снял соболью шапку, скинул с плеч шубу, которую Евсеич тут же подобострастно подхватил и повесил на гвоздь в стене. Барин уселся на табуретку, с интересом глядя на подруг. Они же, в свою очередь, исподлобья разглядывали его. Старик был худощав и длиннолиц. Довольно вытянутый нос, подле которого красовалась бородавка, ещё сильнее вытягивал его лицо. Другая бородавка нависала над левой бровью. Редкие седые волосы на голове зачёсаны на пробор, белёсая бородка щеголевато пострижена. Видно, что он не из простых. Ася поняла, что это и есть хозяин, о котором толковали Матвей с Евсеичем. Цепкие глаза незнакомца буквально впились сначала в одно лицо, затем в другое.

— Встаньте-ка передо мною, красавицы! – скомандовал старик.

Девицы, повинуясь, поднялись с лежанки.

— Чего ж вы такие худосочные-то? – спросил он вдруг.

Подруги молчали. Старик встал, подошёл к Асе и потянул её за руку.

— Повернись-ка, барышня! – скомандовал хозяин, подняв её руку вверх и пытаясь заставить Асю крутиться, как в танце.– Погляжу на тебя во всей красе! Как твоё имечко?

— Анастасия, – едва слышно ответила девица и, подчиняясь его воле, обернулась вокруг себя.

— А теперь ты! – обратился старик к Ульяне.

Та стояла, не шелохнувшись.

— Оглохла ты, что ли? – рыкнул наблюдавший за ними Евсеич, и Улька подняла на него испуганные глаза.

— Не бойся, красавица, – елейным голоском пропел хозяин, – будешь послушной – я тебя не обижу. Ни о чём сожалеть не придётся. Станешь жить припеваючи, как сыр в масле кататься.

Ульяна продолжала исподлобья смотреть на барина, сердито сдвинув брови.

— А ты мне нравишься! – усмехнулся старик. – Не беда, что костлява. Люблю необъезженных строптивых кобылиц!

Улька не двинулась с места, только губы упрямо сжала. Он потрепал девицу по щеке, и, направляя ладонь вниз, с улыбкой провёл указательным пальцем по её губам, но вдруг взвыл от боли.

— Ах ты, мерзавка! – злобно выругался старик, тряся ладонью. – Кусаться вздумала! Не ценишь доброго обращения! Тогда получай по заслугам!

И повернулся к Евсеичу:

— На заставу её! Служивым отдать! А эту – мне! – показал он рукой на Асю. – Увезу её с собой.

Подруги обмерли от страха.

— А её это… её Матюха для себя привёз, – попытался возразить хозяину Евсеич.