Книга Суженый мой, ряженый, страница 54 – Вера Мосова

— И ты об этом знала? – удивилась Маруся.

— Знала! – улыбнулась Любаша. – К тому же мне велено было поглядывать, не выйдешь ли ты на улицу, чтобы, в случае чего, бить тревогу.

— Да тут целый заговор вокруг меня! – возмущённо воскликнула Маруся.

— Ну, чего ты ворчишь? Представляешь, что могло случиться, кабы эти господа вовремя не подоспели? Неспроста ведь Афоня нож с собой носит! Ты же могла пострадать!

Маруся только рукой махнула.

— Пётр Яковлевич, – обратилась Любаша к доктору Иноземцеву, – а Вы-то как тут оказались? Разве Вы уехали из Тагильского завода?

— Уехали, – кивнул тот. – Мы сюда недавно перебрались. Сестра моя померла, дом хороший мне в наследство остался, вот мы с Любовью Васильевной и решили переехать. Я сразу тут работу нашёл, а Любовь Васильевна дом обустраивает.

— Кланяйтесь ей от меня, – молвила Люба, – я никогда не забуду всего, что она для меня сделала.

Доктор кивнул, сразу представив, что скажет на это его жена.

— А я смотрю, Вы живёте в достатке, Любовь Ивановна, – проговорил он, оглядывая гостиную, – у вас большой и богатый дом.

— Так у меня и семья большая, – улыбнулась хозяйка. – И муж – богатый наследник, – добавила она, помолчав. Она видела, что её благосостояние произвело сильное впечатление на доктора Иноземцева. Когда-то она была всего лишь нянькой в его доме, а теперь вот он с явной завистью посматривает на богатую обстановку её гостиной. Но развивать эту тему она не стала, снова вернувшись к только что произошедшим событиям.

Вскоре доктор откланялся, сославшись на службу. Он ведь ехал к больному, когда всё случилось, так что ему надо спешить. Люба проводила его и вернулась к Марусе.

— Ну, как ты, Марусенька? – спросила она золовку. – Сильно напугалась?

С той поры, как Люба стала женой Василия, Нюра и Маруся запретили ей называть их тётушками, уверяя, что она им теперь почти сестра, поскольку вышла за их братца. Поначалу Любаша всякий раз смущалась, называя их так, а теперь уже привыкла. Она любила и уважала обеих золовок, и они ей платили тем же.

— Я и испугаться-то не успела, – ответила Маруся. – Вечером нагоняй от Егора получу, что из дома вышла без его позволения.

— Слава Богу, что этот Афоня ничего тебе не сделал! А то ведь и представить страшно, чем всё это могло закончиться!

— Я уже и на рынок не хочу идти, – сказала задумчиво Маруся. – Вернусь-ка я домой.

— Давай, я тебя провожу, – предложила Люба.

— Сама дойду! Не маленькая! – возмутилась Маруся. – Чего вы все меня опекаете?

— А для чего же тогда нужны родственники?! – улыбнулась Любаша, выходя с ней за дверь.

На другой день Егор повёл Марусю в участок давать показания. Там она узнала, что Афанасий – беглый каторжный, что когда-то он был осуждён за убийство жены. Он всегда был охоч до женского пола, за что и поплатился. Однажды жена учинила ему большой скандал, узнав про очередную пассию, и он в порыве гнева порешил её.

Маруся тут же пошла в церковь и поблагодарила Бога, что отвёл он беду от неё и от Дарьи. Права была Любаша – страшно даже подумать, что могло бы с ними случиться.

Холодные росы по утрам напоминают, что лету приходит конец. И хотя днём солнышко ещё пригревает, во всём уже чувствуется приближение осени. Ася всё чаще грустит. Данило к ней не приезжает, Устина она тоже давно не видела, да и Нюта начала поговаривать о том, что скоро уедет домой. Как же тоскливо ей станет без сестрицы! Конечно, есть подруга Даша, но та всё свободное время проводит с Тимохой. Он уже поговорил с Натальей, и та благословила молодых. Теперь ждут, когда приедут Тимохины родители, тогда и сговорятся обо всём. Наталья настаивает, чтобы зять поселился у них, ей нужны мужицкие руки в хозяйстве. Тимка пока молчит, не хочется ему идти в примаки в дом невесты, но и мать своей суженой обижать негоже. Все живут в ожидании больших перемен. И Ася тоже. Данило обещал осенью посвататься, значит, скоро он к ней приедет. Осень-то уже на носу!