Книга Суженый мой, ряженый, страница 58 – Вера Мосова

— Бабулечка моя, ты самая лучшая на свете! – воскликнула Ася и бросилась обнимать её.

— Не спеши ты, егоза! Надо ещё придумать, как это твоему жениху преподнести. Если он парень гордый да совестливый, то непременно откажется.

— А давай скажем ему, что это твой подарок нам на свадьбу, и мы можем использовать его по своему усмотрению, – хитро улыбнулась девица.

— Не всякий жених станет свадьбу справлять на деньги, полученные от невестиной родни, – возразила Анфиса.

— Хорошо, тогда это ты нам в долг даёшь, – вновь предложила Ася. – А мы будем обязаны заработать и вернуть тебе деньгами.

— Ладно, я пока уберу его обратно, а ты приведи мне своего жениха, когда он снова приедет. Скажи ему, что у меня к вам обоим есть разговор.

И Анфиса ссыпала крупу вместе со слитком обратно в туесок.

Ася повеселела – у неё появилась надежда. Только когда же теперь Данило приедет? Вдруг он до самой зимы не явится? Ася с надеждой поглядывала на дорогу. Но вместо Данилы однажды пришёл Устин. Он был в светлой рубахе навыпуск, подпоясанной плетёным пояском, брюки заправлены в начищенные до блеска сапоги, борода и волосы причёсаны, и весь он как будто посвежевший.

— Вот, возьми, – сказал Устин, подавая Асе корзину брусники и огромный бурак с опятами, – в обмен на лошадь.

— Какую лошадь? – удивилась Ася.

— Ты обещала, что отец твой или братец свозят меня в Невьянский завод, – невозмутимо ответил парень.

Ася бросилась упрашивать отца, она ведь и не удосужилась с ним договориться. Не думала, что парень так скоро решится на поездку. Иван позволил Стёпке взять Ветерка и запрячь его в лёгкую повозку вместо телеги. Стёпка поворчал немного для приличия, дескать, у него и своих дел полно.

— Знаю я твои дела! – строго сказала Ася. – Беда, какое важное занятие – Ульке Кузнецовой глазки строить!

Братец покраснел и сказал уже миролюбиво:

— Ась, ну, как я поеду с этим кержаком? С ним ведь даже поговорить нормально нельзя!

— Хорошо, я поеду с вами! – тут же решила она и побежала спросить разрешения у матушки.

Вскоре они втроём ехали по лесной дороге. Ася со Стёпкой беззаботно болтали, Устин молчал, сурово поджав губы.

— Как же ты Зорьку оставил? – спросила его Ася. – Её ведь доить надо, а мы раньше завтрева не вернёмся.

— Нет Зорьки! – хмуро ответил он. – Волки задрали.

— Как? И тебя не побоялись? У тебя же ружьё!

— Не было меня, в лес уходил.

— Жаль, – печально сказала Ася. – А козёл как же?

— Он жив. Зимой уберу. Зачем он мне без козы-то? Ни приплода, ни молока, – ответил он и снова замолчал.

Ася ещё несколько раз попыталась разговорить Устина, но он отвечал, как всегда, односложно, и тут же замолкал.

Наконец добрались до Тагильского завода. В первом же попавшемся трактире решили попить горячего чаю. Достали каравай, положенный матушкой в дорогу, разломили его, подали кусок и Устину. Тот отказался взять, у него, мол, своя еда. Ася внимательно смотрела, как он вынул из холщёвой сумы тряпицу, развернул её, а там что-то, похожее на оладьи. Неужели сам нажарил? Молодец! Потом он достал свою кружку, попросил, чтоб ему налили в неё простой водицы, помолился и приступил к еде.

— Считай, что полпути мы уже проехали, – сказал Степан, когда они вышли из трактира. – Сейчас Ветерок доест свой овёс, и поедем дальше. Только я там, в Невьянском-то заводе, ничего не знаю.