Книга Счастливчик, страница 145 – Рене Леблан

— Атакуй, брат! — во всё горло орала Бланка.

При виде родителей отряд рассыпался. Дети побросали оружие и кинулись целовать отца и мать.

— А няня сказала, что вы умираете, батюшка, — воскликнул Дени, забираясь к Окассену на колено.

— Это мои враги подучили её распространять злобные слухи, — ответил тот. — А ты не верь, сынок!

— Давайте назло этой тупой няне пойдём гулять по деревне! — весело предложила маленькая Бланка.

Николетт согласилась на двух условиях — Бланка должна заплести волосы в косы, а малыша Тьерри оставят дома. Он ещё не умеет долго ходить, а таскать его детям тяжело. Потом она принесла Окассену кафтан, пояс и берет, помогла ему одеться и предупредила строго:

— Держите детей за руки и не отпускайте, Морис! Иначе враги захватят вас!

— Хорошо, — послушно ответил он.

Робер взял Окассена за правую руку, Бланка — за левую, Дени пошёл впереди. Николетт перекрестила их вслед.

Вся следующая неделя выдалась солнечная и тёплая, словно не октябрь стоял на дворе, а конец мая. Дома было всё спокойно. Окассен больше не жаловался на головную боль, и страхи его вновь утихли. Но он по-прежнему жил в чужом мире неведомого Мориса де Филет, и становился самим собой лишь изредка, и то в смутных воспоминаниях.

Как-то в полдень дети прибежали к Николетт в кухню с такими криками, что она перепугалась.

— Что стряслось?

— Приехали! Чужие! В карете, как у короля! — вразнобой вопили Робер и Бланка, а Дени просто подпрыгивал и махал руками.

— Пойду погляжу, кто там, — набрасывая платок на волосы, сказала Николетт.

Урсула и дети побежали за ней. А около ворот уже стояли ошалевшие от необычного зрелища слуги. Кортеж, действительно, был бы под стать если не королю, то богатому графу. Четверо всадников на великолепных лошадях спрыгнули наземь при виде хозяйки Витри. Кафтаны на них сверкали от золотой вышивки, и так же сияла конская сбруя, украшенная золотом и самоцветами. А на дороге стояла карета красного дерева, на стенках которой играли солнечные блики.

Слуга необыкновенно высокого роста согнулся перед Николетт в поклоне, а когда выпрямился, она изумлённо ахнула и прижала руки к груди.

— Лайош, неужто это ты?

— Добрый день, сударыня, — ответил слуга Бастьена со своей всегдашней разбойничьей ухмылкой. — Позвольте представить вашего кузена, господина Мишеля де Суэз.

Он указал на молодого человека, спрыгнувшего с подножки кареты. Николетт взглянула и оторопела. Незнакомец, одетый в чужеземный темно-красный кафтан с золотыми застёжками, был похож на Окассена как брат-близнец. Высокий, широкоплечий, голубоглазый. Из-под шапочки с фазаньим пером спадали на плечи светло-русые волосы. В такой же шапочке Бастьен когда-то приехал из Венгрии, вспомнила Николетт, и сердце её гулко забилось.

— Добрый день, дорогая кузина! — сказал молодой человек по-французски со знакомым приятным акцентом.

Он обнял Николетт и поцеловал в щёку. Она растерянно посмотрела ему в лицо и пробормотала:

— Я не понимаю, сударь. Кто вы?

Приезжий рассмеялся, и Николетт даже вздрогнула — настолько он стал похож на Окассена.

— У вашего супруга два кузена в Венгрии! Вы знали Себастьена. А я его старший брат Мишель.

Николетт прижала ладони к щекам, вспыхнувшим от смущения.

— Ох, какая же я глупая!

Теперь всё прояснилось. Мишель просто пошёл в породу де Суэз, поэтому был похож на мадам Бланку и Окассена. Теперь, рассмотрев венгерского кузена поближе, Николетт заметила, что брови у него темнее, чем у Окассена, слегка восточного рисунка, а кожа смугловатая.