Онлайн книга «От выстрела до выстрела»
|
— Если у тебя появилось желание ударить, значит, почувствовала оскорбление. — Я это механически… — Значит, не почувствовала? — Петя не мог расслабиться, не поняв того, как восприняла его поступок Оля. — Я не разрешала. — Я должен был спросить разрешения? — Конечно! — А ты бы разрешила? — Нет! — Поэтому я и не спросил, — улыбнулся Столыпин. Он положительно отметил самооборону девушки, это подтверждало неприступность и желание защищать свою честь. Взяв осторожно её руку, он медленно стянул с неё перчатку и, поднеся к губам, прильнул поцелуем, закрыл глаза и застыл на несколько секунд. — Петя… — тихим голосом позвала его Оля. Он открыл глаза и поднял лицо. — Да? — Миша стрелялся не за себя и не за меня, он заступился за другого, кто сам не посмел связаться с Шаховским. Пообещай мне хотя бы, что ты никогда не будешь рисковать собой из-за чужих людей, пообещай, что не станешь вмешиваться в чужие ссоры, — она шла на уступку, видоизменяла свою просьбу. Столыпин удивился, но оценил это. Чудо произошло! Ольга Нейдгард училась искать компромиссы. — Хорошо, Оленька. Это я пообещать могу. Ничего важнее тебя и нашей семьи для меня не будет, поэтому я приму вызов или брошу его только за кого-то из нас. Ты больше не обижаешься? — Нет, — улыбнулась она. — В таком случае, теперь ты разрешаешь мне тебя поцеловать? Смущённая, но не боящаяся больше, девушка опустила взгляд вниз и прошептала: — Я бы разрешила, но есть одно «но». — Какое же? — Разве разрешают целовать без любви? «Умри, но не давай поцелуев без любви» — вспомнилось Столыпину у Чернышевского. Он был уверен, что Оля не читала такой запрещённой, низкой литературы, и у неё это шло не от модного фразирования, а от сердца, потому что она так чувствовала. — Бог мой, кто же сказал тебе, что я не люблю? — Но ты ведь не говорил обратного, — она посмотрела ему в глаза. — Неужели говорить нужно всё, хотя бы оно понятно было без слов? — А если непонятно? — дрогнули её ресницы. — Я говорила тебе, Петя, что глупею с тобой, и ничего не понимаю, — Оля спохватилась, — но только не говори теперь! Ничего не говори только от того, что я попросила! Не хочу неискренних угодливых слов! Петя придвинулся к ней ближе и, не выпуская руки из своей, со смехом во взгляде любовался забормотавшей в привычной манере Ольгой. Стесняясь, она начинала говорить, говорить, путалась в своих речах и делалась, как девочка, растерянной, очевидно неопытной, простодушной. — Я уже предупреждала тебя, чтобы был самим собой, не играл в поддавки. Если ты переживаешь, что я разорву помолвку, так этому, пожалуй, уже не быть, всё так далеко зашло, и все нас с тобой всюду видят, и её величество спрашивала меня на днях о свадьбе, так что ты можешь не притворяться больше, если в чём-то притворяешься, вести себя как обычно себя ведёшь, может быть, не при мне, каким я тебя никогда не видела и… — Я люблю тебя, — прервал поток слов Пётр. Оля умолкла и, моргнув, шепнула: — Нет. — Нет⁈ — Петя непонимающе хохотнул, недоумевая. — Ты споришь со мною о том, что я чувствую⁈ — Нет, я не про это сказала «нет»! — замахала рукой Нейдгард, как будто стирая мел с доски. — Я имела в виду «нет» — не говори сейчас, ведь я же попросила! — Но ты так же просила не делать так, как ты просишь, а быть самим собой. Как же мне быть? |