Книга От выстрела до выстрела, страница 89 – Юлия Чеснокова

В кабинет вошла Екатерина Андреевна с двумя чашками. Поставила их мужчинам и вышла. Столыпин не хотел спорить с любимым преподавателем, ссориться с ним, сообщая свои соображения, а потому только улыбнулся:

— Я не знал, что у вас четыре дочери. Теперь ясно, отчего вы так ратуете за женское образование.

Бекетов тоже улыбнулся:

— Да, не подарила мне Елизавета Григорьевна мальчика, но ведь и дочерям надо свою жизнь устраивать как-то, и ладно я — помогу своим, чем смогу, а у кого-то ведь нет никаких возможностей и бедные девушки обречены сами о себе заботиться. А как, если им не позволяют обзавестись достойной профессией? Выучиться, как мы, на медика, физика, математика. Им ведь тоже всё интересно, и умом они ничуть не хуже нас, так же могут трудиться и делать открытия.

«Не хуже, — подумал Петя, — но они другие, а если заниматься они будут тем же трудом, что и мы — не огрубеют ли? Не потеряют свою женственность? Их ум другой — не книжный, а естественный. Это нам, мужчинам, приходится изучать что-то, чтобы полезными быть и пригодными, а женщины? Они рождаются совершенными созданиями, и лишь дурное можно сделать, обмужичивая их».

— Но что-то я забыл спросить, — опомнился Андрей Николаевич, — ты ведь по делу какому-то явился? Что случилось?

Петя рассказал ему, напомнив, что Андреевский вроде как должен был обсуждать с ним прошение.

— Ах, да-да, — покивал Бекетов, — женитьба… Я предлагал Ивану Ефимовичу подать в министерство прошение твоё, но он отказался. Что я могу поделать? Я не ректор более.

— И мне жаль этого. Иван Ефимович в любовь как будто не верит. Неужели нельзя сделать исключения?

— Исключения, Петя, повсеместно только для людей исключительных. Вот, Дмитрию Ивановичу его величество простил выходку, говорят, так и сказал: «Менделеев у меня один»[3]. Сначала надо достигнуть чего-нибудь, а потом уже своё гнуть. Это не моё мнение, я считаю, что человек всегда заслуживает сочувствия, но таковы условия, с которыми приходится считаться.

— Значит, с учёбой мне придётся распрощаться, — вздохнул Столыпин.

— Неужто окончательно решил?

— Невеста моя, наверное, уже дату для свадьбы подходящую подыскивает, я не отступлю.

Бекетов задумался, механически поперекладовав шуршащие на столе бумаги.

— Зачем же прощаться с учёбой? — сказал он. — Ты можешь проститься только со студенчеством, но не университетом и знаниями.

— Что вы имеете в виду? — насторожился Петя.

— Ты можешь записаться в вольные слушатели. Ими могут быть и женатые, и холостые — какие угодно. Только по большей части тебе придётся самостоятельно заниматься.

— К этому я готов!

— Как вольному слушателю тебе придётся самостоятельно писать научную работу, и для доступа к экзаменам предоставить её в готовом виде. Сможешь?

— А вы позволите обращаться к вам за советом?

— Конечно! К тому же, ты и дальше сможешь встречаться с моими студентами, заниматься с ними совместно где-нибудь в библиотеке или по домам, приходить в наше Общество естествоиспытателей.

— Тогда я решительно согласен! — надежда вернулась. Столыпину уже не было так грустно представлять, как он подаёт прошение об увольнении. Ведь можно будет позже добиться того же, к чему стремился, но другим путём.

— Да, только вот что, — вспомнил Андрей Николаевич, — вольный слушатель должен иметь какой-то род занятий. Ты же сможешь получить какую-нибудь должность?