Книга Кощеева гора, страница 176 – Елизавета Дворецкая

— Ну что, Доброван, такую невесту и взять не зазорно! – одобрил старший из гостей.

— Кабы только того… – вставил другой. – Ты, невеста, пока в смолянах жила, с отроками да молодцами не гуливала ли? А то ведь девка – что горох спелый, кто пройдет, тот и щипнет.

— Не было ничего такого, Белобор, – ответила Былеславица. – Я уж ее расспрашивала. Невеста наша честная.

Беспокойство понятное: после того как девка три зимы жила в чужих людях, где за нее и постоять некому, можно было ожидать и дитяти невесть чьего. Но ничего такого с ней в Свинческе не случилось: таль все-таки не челядь, ее сохранность – условие соглашения, а данное слово Станибор соблюдал и велел княгине следить, чтобы заложницу не притесняли.

— Руку даешь? – Гость прищурился. – А то еще осрамимся сами и вас осрамим на весь свет.

— Даем. – Доброван посмотрел на жену и кивнул. – Мать-земля видит: невеста наша без обману.

— Ну, добро. Девка подходящая. Хоть и зрелых лет, но стати такой не везде сыщешь. Истинное диво… Такой и кагану поклониться не стыдно. Батырей народит. Что, невеста, – обратился Белобор к самой Дединке, – рада? В сам Итиль-город поедешь, в жену к кагану хазарскому!

Зазвенело в голове. Что это еще за шутки? Дединка распахнула глаза, воззрилась на Белобора, потом на Добрована, но тот не удивился этим словам, а только взглянул куда-то в сторону.

Повернув голову, Дединка посмотрела на Былеславицу. Встретив ее потрясенный взгляд, та живо подхватила ее под локоть и шепнула:

— Угрейка, что стоишь, зови гостей к столу!

Угрея, хозяйка дома, вышла вперед, стала кланяться, приглашая гостей к приготовленному угощению. Пока мужчины рассаживались, Дединка шепнула Былеславице:

— Что он сказал? Я не поняла. Мне послышалось… Да кто они такие?

— Потом все узнаешь. Давай, подавай!

В этот раз за стол сели только мужчины: Доброван с Городиславом, Милобудом, Злобкой и дедом Безвестом, четверо гостей. Былеславица, Угрея и Дединка прислуживали, скользя вокруг стола. Служить за столом знатным людям Дединка умела хорошо, руки делали свою работу, а в голове гудело. Ей не рассказали чего-то важного. Издалека сватать приезжают редко, но случается. Если бы где-то в иных краях обнаружился рослый молодец, что не мог найти себе жены в версту и прислал за ней, прослышав от людей о рослой девке в Былемире – она бы не удивилась, только обрадовалась бы. Но этот мужик, Белобор, ни о каком женихе не сказал, имени-отчества не назвал… Каган – ей так послышалось. Но при чем здесь каган? Сейчас не Карачун, когда, бывает, приводят среди ряженых медведя, коня и «кагана хазарского» с головой из раскрашенного горшка, мол, на ваших девках жениться пришел, идите все целуйте его… Но и чтобы столько почтенных людей сговорились над девкой насмехаться, тоже не казалось правдоподобным.

Все разъяснилось, только когда гости ушли. Оказалось, что еще прошлой зимой на Оку приезжали мужи с Тихого, из люторичей, разведать, за кого стоят здешние люди, платят ли кому дань и что слышно из Киева. Посылали их хазары из Белой Вежи, а тем дал поручение сам хакан-бек, хазарский воевода и правитель. До Итиля через торговых людей давно уже доходили слухи, что удалой киевский князь Святослав намерен идти на хазар войной, а для того покорить все земли между собой и ними. От имени хазар люторичи предлагали вятичам с Оки снова пойти под руку кагана, платить ему легкую дань, как было при дедах, а взамен он, мол, оградит их от киевских русов и откроет путь к богатым восточным торгам.