Книга Кощеева гора, страница 208 – Елизавета Дворецкая

Придя в себя, Красен снова зажмурился: обильный свет резал глаза, голова гудела и сильно болела. Удар обухом топора со спины хоть и не пробил, благодаря меховой шапке, ему череп, но подняться у него не хватило бы сил – даже если в грудь не упиралось бы острие копья. Он лежал на спине, над ним раскинулось бледное зимнее небо. Красен не двигался, раскинув руки, показывая, что сдается. Он уже понял главное: дичью на этом лову были не смоляне, а ловцом – не он. Но кто? Смоляне явно приготовились именно к этой схватке. Но не отправил же Станибор целую дружину в такую даль ради отроков на Кощеевой горе? Что ему за дело – здесь не его земля.

Ответ на этот вопрос Красен получил быстро. Заслоняя небо, над ним склонилось знакомое лицо. Никогда еще Красен не видал этих тонких чертах выражения такой сосредоточенной ярости. При виде него серо-голубые глаза вспыхнули.

— Не убивай его! – быстро велел Торлейв тому отроку, что держал копье, а потом закричал: – Берси! Иди сюда! Я нашел одного!

Красен попытался приподнять голову, но нажим на копье усилился, и он опять откинулся на снег. Кто-то подошел, спросил на русском языке, хрипло и прерывисто дыша:

— Что? Кого нашел?

— Гляди – это Красен.

На пленника уставилась еще одна пара светлых глаз – так сильно похожих на глаза Святослава, что душу наполнила боль. И выражение ярости в них мучительно напоминало Красену о князе, только ему эта ярость ничего доброго не сулила.

— Красен? Ты уверен?

— Да уж конечно, – ответил Торлейв. – Я его сколько лет знаю.

— Ну так давай, коли его! – потребовал второй, тот, что походил на Святослава.

Смертельная опасность обострила чувства, и Красен его вспомнил, хотя видел всего пару раз: это и есть Берислав сын Тородда, из Хольмгарда. Убийца Девяты, Градимира и Добровоя.

По жилам хлынул холод: именно этот облик уже полгода носила смерть беглой Игморовой братии. Она настигла уже троих, а теперь пришла и за ним.

Они здесь – братья-мстители за Улеба. Будто с неба упали. Красен, так долго от них бежавший, почувствовал себя припертым к стене – и эта стена за спиной имела непробиваемо жесткую холодность льда. Все его существо рванулось – бежать! – но острие копья плотнее уперлось в грудь, намекая: еще одно движение, и будешь прошит, как цыпленок вертелом.

— Погоди! – Торлейв поднял руку, не подпуская Бера, потом чуть наклонился и спросил: – Игмор где?

Красен не сразу сообразил, что обращаются к нему.

— Слышишь? – повторил Торлейв. – Где Игмор?

— Он понимает по-русски? – с недовольным видом уточнил Бер.

— Не хуже нас с тобой. У Святослава в дружине все понимают. Эй! Красен, свет мой, говорить будешь?

— Его точно здесь нет? – Бер оглядел тела на снегу и связанных пленных навцов.

— Игмошу ни с кем не спутаешь. Он здоровенный, как хряк, морда вот такая! А эти все какие-то недоноски. Ты что, язык проглотил?

— Коли его! – с досадой повторил Бер. – Если тебе стало его жалко, дай мне!

— Стойте! – прохрипел сам Красен. – Не уби… не убивайте. Я скажу…

— Ну?

— Игмора… здесь нет. Он в крепости сидит. У него рана…

— Та самая? – уточнил Бер. – В бедре?

— Да. Он ходит с трудом. Я… проведу.

— Без тебя обойдемся, – надменно ответил Бер. – Ну что, Тови, хочешь его еще о чем-нибудь спросить?

— Нет. – Торлейв вытащил из ножен за спиной длинный ударный нож. – Поднимите его! – велел он кому-то рядом, от кого Красен видел одни ноги. – Агнер! Держи его сзади.