Книга Кощеева гора, страница 223 – Елизавета Дворецкая

— А как же Дединка? Если мы не пообещаем ему жизнь, он вовсе не будет драться, и она погибнет там вместе с ним! Сейчас нужно вызволить ее, а чтобы разобраться с Игмором, у нас будет потом вся жизнь! Ну, Берси, у тебя ведь тоже есть невеста, ты не можешь быть таким жестоким, когда от тебя зависит судьба девушки!

Бер отвернулся, тяжело дыша. Его бесила мысль о пощаде для Игмора, но он видел, что для его брата эта пощада жизненно важна.

— Так она… это твоя невеста? – пробормотал он. – Ты не сказал. Я думал, ты так просто…

— Я сам не знал, – выдохнул Торлейв, боясь спугнуть намек на согласие.

— Этот ётунов пес хочет отдать ее Святославу.

— Святослав ее не получит, клянусь Фрейром, Ньёрдом и всемогущим асом! Уж эту девушку Святослав у меня не отнимет!

Бер наконец взглянул ему в глаза. Он отметил слова «уж эту девушку», намекающие на то, что какую-то другую девушку Святослав уже у Торлейва отнял. Эту часть приключений Малфы они не обсуждали, и Бер до сих пор не знал, что пару лет назад Торлейв хотел на ней жениться, но потерял ее, когда того же пожелал Святослав. Однако Беру необязательно было влезать в чужие тайны, чтобы понять, чего требует от него долг родства и дружбы.

Несколько раз он глубоко вздохнул.

— Я очень любил Улеба, – безразличным голосом сказал он, глядя куда-то в елки. Если бы в елках было кому встретить его взгляд, то было бы заметно, что его светлые глаза влажно блестят. – Но вот в чем дело… тебя я тоже люблю. Будь по-твоему.

— Берси!

Торлейв порывисто обнял его, но Бер тут же высвободился с видимой досадой. Еще чего не хватало – двоим парням обниматься на глазах у собственных отроков и у Кощея, смотрящего на них с высоты своей твердыни!

— Бросим жребий? – предложил Бер.

— Давай я выйду, – попросил Торлейв. – У тебя их уже трое…

— Но ты же все равно не собираешься его убивать!

— Я его лучше знаю.

С этим Бер не спорил, и они стали ждать, пока Кощей спустится с вала. Тот вышел, и на уровне земли являя собой зрелище внушительное и пугающее. Игмор снова надел свою рогатую личину; шлема у него, должно быть, нет, отметил про себя Торлейв. Кольчугу под кафтан, скорее всего, Игмор надел в тот вечер, когда его братия отправилась убивать Улеба, но шлема никто из них, конечно, не мог взять, чтобы не выдать жертве свои намерения. И хотя с тех пор беглецы разжились кое-каким имуществом, такую дорогую вещь им было раздобыть негде.

На ходу Игмор опирался на копье, но избавить его от заметной хромоты подпорка не могла. Хромота служила таким ясным знаком принадлежности к тому свету, что не только отроков-смолян, но и Торлейва пробрала дрожь. Напрасно он напоминал себе, что это чучело – Игмоша, сын Гримкеля и Жельки, знакомый ему с самого детства, тот, кого он помнит горластым, круглощеким, вечно лохматым мальчишкой на четыре года старше. Когда-то это был «просто Игмор». Но, стило ему впустить в голову замысел сгубить Улеба, в человеческой крови его проступили черные струи Кощеевой крови. Или эти черные капли и раньше в нем были? Ведь если Игмор считает себя тоже сыном князя Ингвара, значит, Улеб и ему, в его глазах, был братом! Нет сильнее ненависти, чем та, что рождена завистью к брату, схожему с тобой по рождению, но куда щедрее обласканному судьбой. Вопрос «почему не я так удачлив и любим?» сводит с ума и лишает человеческого облика – сперва душу, а потом и тело. Сама судьба привела Игмора на про́клятое разоренное городище, куда истинный Кощей наведывался в древние времена. Теперь он сам и есть Кощей. Почти настоящий.