Книга Змей на лезвии, страница 103 – Елизавета Дворецкая

Но Вефрид нашлась невредимая и даже, сходя с коня, перебрасывалась с Бером какими-то шутками. Хавстейн рассказал, что подобрал сестру на лесной дороге верстах в трех от дома; непонятно было, с чего она вдруг так подобрела к Беру, проведя весь день вдали от него. Одумалась? Даже сама попросила отца снова пригласить его на ужин – мол, он обещал рассказать что-то занятное про старуху-лесовуху и двенадцать ее дочерей.

К этому времени гости и хозяева уже вполне освоились друг с другом после своего удивительного знакомства над мертвым телом, и ужин прошел даже весело. Эскиль и Алдан вспоминали службу в киевской Ингваровой дружине – они были там в разное время, но видели примерно одно и то же и нашли множество общих знакомых. Бер поведал о своем походе в лес Буры-бабы и Князя-Медведя; он еще в ту зиму не раз излагал эту сагу на посиделках и рассказывал уверенно и гладко, добавляя в повествование все те чудеса, которые ожидал увидеть, но, увы, не увидел. Слушатели догадывались, что он сильно приукрашивает, но было занятно. Вефрид насмешливо и недоверчиво фыркала, подозревая, что Бер старается поразить ее своими приключениями; ее родители были уверены, что так оно и есть, но чего же тут дурного? Оживленное лицо Бера выглядело приятным и обаятельным, и Хельга смотрела на него с умилением. Он нравился ей все больше, она уже не считала, что он хоть в чем-то уступает своему дяде Логи-Хакону, и от этого чувства на сердце делалось и тепло, и больно. Не скажешь ведь мужчине на двадцать втором году: «Как ты вырос!», даже если перед этим видела его малым чадом, еще нетвердо стоящим на ногах. Казалось, только вчера это было, только что сама Хельга была девушкой – и вот уже своя дочь готова в невесты. Огромное пространство времени – двадцать лет, а как проскочили. Матери его, Бериславы, которую Хельга помнит молодой женщиной, не старше Правены, давно нет в живых. А у Правены в Выбутах под Псковом остался свой мальчик, такой же маленький, каким в ту памятную пору был Бер, а не оглянешься – и тот станет женихом…

— Какая удача, что тебе удалось уйти из того дома невредимым и сохранить здравый рассудок, – согласилась Вефрид с видом вымученной похвалы. – Но девушки тоже могут одолевать чудовищ. Известна ли тебе сага о Сванхвит, дочери конунга Хадинга? Она узнала, что Торхильд, злобная колдунья, желает погубить своих пасынков, Рагнара и Торвальда, и поэтому послала их ночью пасти стадо, будто простых рабов, хотя они были сыновья конунга. Тогда Сванхвит взяла с собой двенадцать своих сестер, все они сели на коней и поехали на то поле. Они увидели стадо, и сестры ее хотели сойти с коней, но Сванхвит обладала особым вещим взором: она увидела, что из темноты к стаду собираются чудовища. И она сказала:

— Рагнар услышал ее и подумал, что она говорит о них с братом – они по вине своей мачехи были очень дурно одеты и этого стыдились. И тогда Рагнар сказал ей… Ты знаешь, что он ей сказал? – Вефрид пристально взглянула на Бера.

— Я что-то слышал об этом… – Бер, изображая затруднение, возвел глаза к кровле. – Вроде бы Рагнар сказал, что мы, мол, не чудовища, зря ты так… То есть, он сказал, не стоит судить о нас по нашему убогому виду: когда люди возятся со скотом, у них редко получается остаться чистыми. Он сказал: жалкий наряд зачастую скрывает сильную руку, и даже если чье-то рождение низко, то доблесть может искупить ошибку природы.