Книга Змей на лезвии, страница 140 – Елизавета Дворецкая

Теперь же, двадцать лет спустя, бывший младенец поразил ее своей телесной и умственной зрелостью. И она встретила его, когда он взялся за самое мужское дело – кровную месть. Рожденный для счастливой долгой жизни, Бер встал на путь, ведущий к ранней смерти. Хельгу ужасала мысль, что уже скоро эта нить может оборваться, не менее, чем если бы это был ее собственный сын. Но для Хавстейна опасность все же меньше: это не его месть, и не он будет первой целью врагов. Нельзя запретить мужчине вести себя как мужчина, даже если это опасно, а он тебе дорог. Нельзя своими руками убить мужчину в нем.

Но в противниках у Бера и Хавстейна – сам Один. К чему поведет эта борьба? К смерти? К славе? К тому и другому? Есть ли у них хоть малейшая надежда уцелеть и преуспеть, или славная смерть будет для них наилучшим из возможных исходов – по сравнению со смертью бесславной? Возможно ли как-то обезопасить их… повысить надежды на успех в этом противостоянии? Одержат ли они победу – во власти только Одина, но жизнью и сроком смерти человека распоряжаются норны. Можно ли заручиться помощью кого-то из них? Мать Хельги, Снефрид, имела сильных покровителей у самого Источника норн…

— Некий способ есть.

Хельга содрогнулась с головы до ног – низкий мужской голос, прозвучавший у нее за спиной, обладал свойством касаться каждой частички тела внутри и снаружи.

Подавляя дрожь, она обернулась. Он стоял в трех шагах, привалившись к ограждению заборола и скрестив мускулистые руки на груди – человек-волк, крупнее самого рослого из мужчин, с янтарно-золотыми глазами на человеческом лице и густым снежно-белым мехом на плечах.

— П-привет и здоровья тебе, Ульв Белый! – выдохнула Хельга. С такими знакомцами вежливость – первое дело, так научила ее мать. – Не ждала увидеть тебя сейчас…

— Ты так громко думаешь, что услышал бы и последний глухой турс.

— Еще бы мне не думать! Мой сын… и Берси, который тоже дорог мне, как сын, собираются в поход, против людей, которым покровительствует Один. Ты сам мне это сказал, а на днях им подтвердил это еще один… еще одно существо…

Ульв Белый откровенно хмыкнул, и Хельга поняла: он-то знает, что это было за существо.

— Но они не могут отказаться от мести, этого требует честь. А я не могу смириться с тем, что они пойдут… как готовая жертва… Может быть, ты… кто-то из вас… сможет поддержать их, Хавстейна и Берси, хотя бы уберечь от напрасной гибели…

Хельга замолчала, отчаявшись дождаться хоть проблеска сочувствия на неподвижном лице альва. Чего она просит – чтобы слуга Одина выступил против господина? Да еще такого, что видит и слышит всю вселенную?

— Если жизнь наших потомков будет под угрозой, Всеотец не запретит нам вызволить их из беды, – безразлично бросил Ульв Белый. – Для того они и угощают нас на каждом своем пиру.

— Но он запретил вам помогать моей матери. Она рассказывала мне…

— Это было другое дело. Снефрид прямо нарушила волю Всеотца, высказанную ей. Но состязался он тогда не со Снефрид, а с другой непреклонной женщиной! – Ульв Белый возвел глаза к небесам. – И глупо было бы одной рукой бороться с ее волей в жизни смертной, а другой рукой – помогать. Всеотец не жесток, он всего лишь хочет помочь обрести высшую славу. Тем, кто этого достоин и докажет это.