Книга Змей на лезвии, страница 154 – Елизавета Дворецкая

— Что это значит? – Вефрид широко раскрыла глаза.

— Едва ли Игморова братия хочет всю жизнь провести где-нибудь в лесах, – уверенно сказала Правена, уже об этом думавшая. – Они не такие люди, всю жизнь жить ловлей не станут. Они родились и выросли при княжьем дворе, гридьба – их род. Они еще портков не носили^[35], а уже спорили, кто из них с большей славой умрет за князя. Рано или поздно они потянутся снова туда, в Киев, к Святославу. Святослав – их солнце, их удача и доля, они без него не могут жить. Если мы не настигнем их, пока след не остыл, останется сесть в засаду и подстерегать их там, куда они уж верно придут сами, – возле Святослава.

— И ты… вы поедете в Киев?

— Пока не знаю, – ответил Бер. – Кому-то из нас зимой уж верно придется туда ехать, чтобы узнать, не появились ли они уже там, и рассказать Мстиславу Свенельдичу, чего мы тут сумели сделать и узнать.

— Кто же поедет?

— Я хочу, чтобы поехала Правена. – Бер взглянул на молодую женщину. – У нее в Киеве родители и сестры. Ей бы стоило перебраться к ним жить, только забрать дитя из Выбут.

— А как же Ута? – воинственно ответила Правена. – Ты думаешь, я ее брошу одну? У нее никого не осталось – Свенельдич забрал в Киев всех ее детей, даже Витянку! Когда они с Эльгой приезжали и привезли Малушу, Витянке пятнадцатое лето шло, и он увез ее вместе с Велерадом и Свеном, чтобы выдать замуж в Киеве. С Утой только Улеб и оставался. Она ради него одного и жила. Потом появилась я, у нас дитя родилось… Если я уеду и дитя увезу, с кем она останется? От тоски истает в первую же зиму. И без того ей мало счастья-доли выпало. Только и радости в жизни было, что дети. Никого ей не оставили…

— Ты сможешь потом вернуться к ней, если так хочешь. Но тебе будет удобнее, чем мне или кому другому, разведать в Киеве… Алдану надо к своим детям возвращаться, да у него в Киеве и нет ничего. А если вдова вернется к родителям, никто не увидит в этом ничего такого, понимаешь? Если приеду я – люди Святослава сразу поймут, по какому делу я тут.

— Это может быть опасно! – вырвалось у Вефрид.

Тут же она смутилась, не показала ли себя трусливой и не выдала ли, что благополучие Бера ее волнует.

— Может… – с сомнением сказал Алдан. – Но в Киеве у нашего дела будет самый сильный союзник, какого только придумаешь.

— Мстислав Свенельдич? – спросила Вефрид.

Из разговоров своих новых знакомых она уже знала, что этот человек пользуется в Киеве величайшим влиянием.

— И он, но не только. Я говорю о самой княгине. Улеб ведь был племянником Эльги, и она его любила. Его убийства она не простит никому.

После этих слов все замолчали. Это «никому» прозвучало уж очень многозначительно – или так показалось Беру, уже знавшему, кто в этой саге Локи – истинный виновник гибели Бальдра. В мыслях теснили друг друга надежда на помощь киевской княгини, страх раздора между ней и ее сыном, рисовались неоглядные дали, которые ему, быть может, придется пройти.

— О боги! – сказала вдруг Правена, и все посмотрели на нее. – Вы говорите, это Один… этого хотел он… Ты говорил, что его замыслы простираются на несколько человеческих жизней, – она повернулась к Вальгесту. – Что если Один этим убийством и раздором пытается наказать Эльгу за то, что она перешла к Христу в Царьграде…