Книга Змей на лезвии, страница 185 – Елизавета Дворецкая

Озерный Дом, который меряне по старой памяти называли Арки-Вареж – Высокий город – был весьма значительным сооружением. Стоял он на холме внутри петли, которую делала река Гда неподалеку от озера Мерон, и таким образом его защищала и крутизна высоких склонов, и вода. К тому же он был окружен валами, внутренние валы делили его еще на несколько частей. Семейный дом конунга уже второе поколение находился в самой старой и самой высокой части города, на конце мыса, где жили и мерянские старейшины. Дружинный двор его располагался в другом конце, вблизи ворот – это был бывший погост, с тех времен как конунги Хольмгарда собирали дань с мери и останавливались здесь на несколько дней. Сохранилось и старое его название – Руш-конд, Русский двор. Там жили хирдманы Анунда, там принимали торговых и прочих гостей, давались пиры для знати – русской и мерянской. Славян на озере Мерон пока было мало, а потомки русов, живших здесь еще до Эйрика, перешли по большей части на мерянской язык, благодаря женам-мерянкам. Сам Анунд тоже знал этот язык с детства, а к тому же на мерянке был женат.

Пока Анунд приводил себя в достойный конунга вид, Дагни суетилась вокруг, как белка возле медведя, подавала то чистую сорочку, то гребень, то пояс.

— Надень кафтан, – распоряжалась она. – Вовсе не жарко, уже дело к вечеру, и будешь хоть выглядеть прилично. И возьми с собой хотя бы троих арбезов^[41].

— Ош кечы кугу юмо^[42]! – вздохнул Анунд, протянув руки назад, чтобы Дагни подала ему красный кафтан из тонкой шерсти, отделанный красно-зеленым узорным шелком из Хорезма. – В гриде есть люди. Не нападут же на меня те трое в моем собственном доме!

— Откуда ты знаешь, может, и нападут! – Дагни обошла брата и стала застегивать пуговки-бубенчики на кафтане. – Меч возьми. Торкель, где ты? – окликнула она оружничего. – Подай конунгу меч!

Анунд тяжело вздохнул, но не стал спорить. Дагни всегда знала, как ему следует поступать, и он, как человек мудрый, в мелких домашних делах всегда ей покорялся. Наконец сестра признала, что вид у него хоть куда, и в сопровождении троих телохранителей Анунд отправился на Русский двор. Видя, как важно он выступает, всякий угадал бы в нем владыку Мерямаа даже без меча на плечевой перевязи – вещи в этих краях редкостной. Его мать, Арнэйд, происходила из старинного русского рода в Силверволле и первым браком вышла за мерянского владыку Арки-Варежа. Эйрик Берсерк, отец Анунда, был внуком конунга свеев и завоевал Арки-Вареж, после чего взял в жены вдову его прежнего хозяина. Таким образом, права Анунда на власть в этих краях были незыблемы – их подтверждало и происхождение его, и положение предков. Разумеется, среди мерян уже полсотни лет не утихало недовольство властью иноплеменников, но Анунд, обладая военной силой и торговыми связями, с рождения зная, в каких условиях ему придется жить и править, умел усмирить кугыжей – кого запугать, кого подкупить или привязать родством. На обычаи мерян и их священные рощи он не покушался, в их дела не вмешивался, лишь бы вовремя платили дань шкурками. Шкурки он каждый год отправлял по Мерянской реке – сами меряне называли ее Мерехоть – на восток, к Булгару, а полученными взамен ценными вещами щедро делился с дружиной и кугыжами, то есть мог быть назван во всех отношениях образцовым конунгом.