Книга Змей на лезвии, страница 217 – Елизавета Дворецкая

Как всякая валькирия, она принимает облик лебедя – об этом говорит ее платье, а лебедь – птица, способная свободно передвигаться в небесах, по воде и даже по суше. Лебедь – существо, живущее сразу в трех мирах, как и валькирия – среди богов, смертных и духов.

«Я тебя знаю!» – хотел сказать Градимир.

Он не издал ни звука, однако дева его услышала. Она улыбнулась, а потом ее глаза оказались совсем близко – вплотную к его лицу. Градимир успел ощутить поцелуй… и она исчезла.

Он пребывал нигде – в сером мареве, в голове стоял звон, как будто серебряные кольца катятся и катятся под уклон и никак не могут достичь дна. Потом это марево пронизал звук рога. Наконец Градимир сообразил: он спал, а теперь проснулся. Это был сон. А во сне к нему приходила валькирия – та, что уже не раз являлась ему под видом простой девушки по имени Лебедь и спасала из самых трудных положений. Впрочем, какой глупец мог счесть ее простой?

Едва светало. Что здесь за земля такая, думал Градимир, с трудом сев на старом, свалявшемся сеннике и протирая глаза. То черный волк, то непонятный мужик с мечом и золотой серьгой растворяется в воздухе, то эта дева-лебедь! За все тридцать с лишним лет он не видел столько разных мороков, как за это злосчастное лето.

Вспоминать деву в лебедином платье было и приятно, и жутко. Она и отталкивала, и притягивала. Теперь наконец прояснилось, почему она им помогает: Один – покровитель Святослава, а она по его приказу заботится о них, княжьих людях. Стало быть, сам Один одобряет все то, что они сделали. Он не даст им пропасть.

— Градята, ты чего? – окликнул его Красен. – Сидишь, на стену глаза пучишь. Не проснулся? Все равно вставай давай, выходить пора.

Градимир спустил ноги на пол. Даже Красена с Игмором он видел как сквозь туман – все заслоняло сияние глаз лебединой девы из сна.

Как же ее настоящее имя? От товарищей-варягов он знал несколько преданий о валькириях, но не верилось, что эта в них упоминалась. Это его, Градимира, валькирия, а не Сигурда Убийцы Дракона или Хельги сына Хьёрварда. Придет время – и она назовется ему.

Побратимам он о своем видении не сказал ни слова.

Над верхушками берез еще висел легкий утренний туман, когда дружина из восьми ловцов – трое русов и пятеро мерян под началом Елая и Караша, – по звериной тропе перешла болотину и поднялась на песчаный взлобок. Но влажной от росы земле виднелись отпечатки тех огромных лап, и оставалось лишь идти по ним. Несколько раз попался волчий помет. Возглавлял дружину Елай: он лучше всех знал эти места, а к тому же жаждал рассчитаться с черным волком за свой недавний позор, и забота о чести победила страх. «Да будь тут сам Керемет! – беззвучно шептал Елай себе под нос. – Больше он меня врасплох не возьмет, не заставит струхнуть, как мальца!»

Догадки не обманули опытных ловцов: Елай обернулся, сделал остальным знак молчать и показал на старую сосну с обломанной верхушкой. Меж корней чернел широкий зев норы. На рыхлой земле у входа виднелись многочисленные следы волчьих лап, изнутри тянуло тухлятиной.

«Точно – здесь!» – сделал знак Елай, и трое русов поняли его без слов.

Как уговорились заранее, Градимир с Аныкаем и еще одним мерянским ловцом – имени он не запомнил – стал обходить нору. Все трое имели навык ходить неслышно; вскоре они скрылись на другой стороне взлобка. Остальные ждали, почти не дыша. Вот раздался двойной крик сойки – Градимир нашел второй выход из логова. «Поро Кугу Юмо, пусть зверь уже будет внутри, уже придет на дневку!» – мысленно взмолился Елай. Возле самого лаза отпечатались те огромные лапы – только бы зверь не ушел через второй ход.