Онлайн книга «Клинок трех царств»
|
— Кто это был? — Господин Хельмо… — Ты виделась с ним наедине? — Ничего не было, клянусь! – Влатта заломила руки, готовая заплакать. – Один раз. Он приехал, хотел видеть тебя, но ты уехал на Святую гору, а госпожа была на торгу, и он сказал, что подождет тебя. Просил, чтобы я побыла с ним, не могла же я оставить гостя одного! Мы просто поболтали… — О чем? — Разве я помню? — Ты показывала ему библосы? – Торлейв кивнул на листы под ногами. — Библосы? – Влатта явно удивилась. – Ну… да. Он спросил, умею ли я тоже читать, раз говорю по-гречески… Сказал, что если бы я умела читать, то меня можно было бы поставить старшей в обители, он знает таких женщин и даже девушек… Я сказала, что немного умею читать, матир чуть-чуть научила и меня, когда учила вас двоих, только я не все граммы помню. Он смеялся, говорил, что не верит, попросил показать. Я достала пару тетрадей… я же могу немного прочесть! — Ты выходила в это время? Он оставался здесь один? — Нет. – Влатта честно выпучила глаза, но при этом отчаянно терзала свои пальцы. — Подумай! – голосом, полным сладкого яда, предложил Торлейв. Он сам себе казался черным и злым, как дракон, и пугал Влатту, чтобы не чувствовать так остро собственную вину. — Ну, может, ненадолго, он попросил пить, чего-нибудь холодного, было так жарко… Я принесла кваса, пиво я не трогала! – Влатта опять с мольбой взглянула на Фастрид. – Разве нельзя? Он же наш гость, как я могла отказать ему в глоточке кваса! Торлейв не ответил, Фастрид тоже – она вопросительно посматривала на сына, не понимая, почему он задает эти вопросы. — Больше ничего не было, клянусь головой святого Иоанниса! – Влатта молитвенно сложила руки. – Тови… господин! Кале́ ки́риэ[87], клянусь, я не опозорила дом! Может, он поцеловал меня, когда уходил, но я не хотела, он сам… видит Пантодинамос Кириос[88]… Торлейв прикусил губу, чтобы при родной матери не разразиться самой черной бранью. Влатта натворила беды куда хуже, чем если бы понесла от немца, но чутье говорило ему – ей не надо об этом знать, и он глубоко дышал, подавляя гнев. Побить бы ее – но теперь что толку? И самому не пришло бы в голову, что старые тетради с обрывками греческих басен надо охранять от немцев, как сокровище Фафнира! «Не стремись достичь невозможного, не сожалей о неудавшемся и не верь в невероятное», – так учил однажды хитрый соловей простоватого птицелова. В той тетради было всего два листа из середины повести, но об этом никто не печалился: ни похищенных красавиц, ни отважных воинов и сражений, а только какой-то старик Варлаам вдалбливает мудрые мысли в голову царевичу Иоасафу[89]. Но эти три заповеди Торлейв запомнил с детства и, в отличие от того птицелова, умел применять по назначению. Невозможно было предвидеть такую беду, а раз уж она случилась, нет смысла тратить силы на пустую досаду. — Ступай, – глухо выдавил он. – С глаз моих. Орлецу рукав зашей. Влатта убежала. Торлейв снова сел на пол и свесил голову. — Скажи, за кого ее отдать, – подала голос Фастрид. – Я ее мигом снаряжу. Может, в гридьбе кто-то польстится, там не посмотрят, что ее мать… — Да пусть бы она хоть… Пергамент. – Торлейв снова перевернул лист и показал матери пострадавший. – Хельмо, сукин сын, обрезал лист… и тот кусок нашли вместе с жабами у Вуефаста. |