Онлайн книга «Клинок трех царств»
|
— А в той коже – заклятье беса Ортомидия! Тот бес Ортомидий на людей нападает, особенно в самый полдень, и может насмерть сгубить! Молодые отроки слушали, разинув рты и забыв про кашу, только самый старший, Гуда, обладатель густой желтоватой бороды, похожей на сноп ячменя, неторопливо ел, хмыкая про себя: вот же врут девки! Он знавал еще Жельку и не ждал здравомыслия от ее дочерей. — Откуда ж такой взялся? – Ошарашенный новостями отрок, Найденец, едва пришел в себя настолько, чтобы заговорить. – Отроду не слыхал ни про какого такого беса! — А вот он бес такой – греческий! — У нас-то откуда возьмется? Две вещуньи призадумались, глядя друг на друга. — Да говорят, из могил разрытых, – сказала ключница, Багула. – Когда Улыба, Вуефастова боярыня, к князю приходила, она сказала: грек молодой, что у Пестряныч-младшего в отроках живет, сказал, что из могил разрытых вызывают того беса. Он-то, видать, знает, они же все заодно! А Пестряныч-младший спрашивал: нет ли где в округе могил разрытых? Гонцы переглянулись, задумались, а потом второй отрок, Лисята, неуверенно ответил: — А ведь мы видели могилу разрытую по пути, да, Найденка? Покинув дела, челядь сгрудилась возле конца стола, где сидели трое из Витичева. — Я ж тебе показывал, помнишь, Гуда? Вчера на закате проезжали волотову могилу… — Да то, может, сто лет назад разрыли! – нахмурился Гуда. – А ты тут воду мутишь, вон, у девок уже глаза по шелягу. — Ничего не сто лет! Я те места знаю, целая была та могила! — А что за могила-то? – спросила Багула. — Да старая-престарая, холм такой, не то от обров осталась, не от сколотов[91] еще. — От волотов! – убежденно заявил Найденец. – Высокие такие могилы – от волотов. И огоньки на них по ночам горят – стало быть, золото в них. И вот была разрыта могила, немного так, пещерка сделана сбоку. — Кто же разрыл? – с сомнением спросила Милова. Теперь им с сестрой пришлось слушать, и они усомнились, не морочат ли отроки им головы. — Да мы думали, – Найденец переглянулся с Лисятой, – мужики какие золото волотово искали. А раз вы говорите, тутошние греки бесов вызывали… не они ль и разрыли? Тут уже все в поварне, от Гуды до Багулы, переглянулись, вытаращив глаза. — Это что же, княгини грек, Ставр-папас, могилу волотову разрыл, чтобы беса выпустить? – повторила Багула. — Дух того волота! – подсказал кто-то из челяди. — Да на Вуефаста его и натравил… – добавила Милова с ошарашенным видом, дескать, вот теперь все ясно. — А княгиня что же? – с сомнением спросил Гуда, имея в виду Эльгу. – Не могла она такого пожелать. К чему ей Вуефаста изводить? — Ты молчи уж! – в испуге напустилась на него Багула. – Скажешь тоже! Княгиня! Они, греки, сами управились! Только обещают, что, мол, их бог всем жизнь хорошую после смерти даст, а сами вон что! — Гнать бы их всех из Киева! — Пусть бы шли к своим бесам! — Они и Плынь удавили! — Греки? — Бесы! Заспорили было, греки бесам приказали удавить бабку-ворожею, или бесы – грекам, но в поварню вошла Прияслава, удивленная, куда подевалась челядь, и тем положила конец пугающим открытиям. * * * Побывав у князя, угорские гости закончили день у Мистины. С ним они не раз вели дела, он знавал дьюлу Чонгора и уже был знаком с Варьяшем. Два молодых спутника, Драга и Деневер, в Киев попали впервые и с любопытством оглядывали гридницу Мистины, домочадцев и его самого. |