Книга Клинок трех царств, страница 155 – Елизавета Дворецкая

— А когда поп получит кинжал?

— Неизвестно, – ответил Хельмо. – Когда закончат его чистить.

— Если кинжал останется в церкви на ночь, это и есть наша последняя возможность. То есть завтрашняя ночь.

— А если кинжал пропадет, никто и не удивится, – оживленно подхватил отец Теодор. – Один здешний колдун пугает людей, дескать, любой дорогой клад зарыт «на голову человечью».

— На какую еще голову? – не понял Рихер. – Твою, бочонок ты в рясе?

— Надеюсь, что нет. Это значит, что надо привести человека на место с кладом и там его убить. Дьявол примет его кровь и даст клад в руки. Тот колдун и сказал: если земля отдала клад даром, это значит, свое она возьмет потом.

— Человеческая жертва… – повторил Рихер. – Она нужна, чтобы кинжал… чтобы получить право владеть им…

Он уставился в темноту в глубине дома; брови его поднимались все выше, глаза раскрывались все шире, но нечто страшное он видел вовсе не в углу, а внутри своего изобретательного и безжалостного ума.

— Если так, то Святослав подумает… кто-то перехватил у него кинжал… а кому это нужно… его врагам… его соперникам…

— Соперник у него один – это Ульбо, – сказал Хельмо.

— Мистислав, – напомнил отец Гримальд.

— Это одно и то же – они же отец и сын. Приемные.

— Ну вот. Святославу не придется долго искать виноватого.

Некоторое время все молчали, пытаясь сложить в голове этот замысел, опасный для столь многих.

— Нет, постой! – встревоженно воскликнул Хельмо. – Если Святослав обвинит Мистислава в краже кинжала, он его убьет! А нам нужно, чтобы Ульбо имел в Киеве хорошую поддержку! Мистислав и есть его поддержка – его приемный отец! Если он падет, Ульбо будет почти не на что здесь рассчитывать. Без Мистислава даже сама Хелена станет намного слабее, да и не пойдет она против сына.

— За своего любовника – еще как пойдет. И зато, – с мягкой неумолимостью ответил ему Рихер, – у твоего Ульбо наконец появится причина решиться на войну со своим братом Святославом. Твоя прекрасная Хильдегунда говорила: Ульбо слишком мирный человек, он не хочет власти, он не хочет мести, он хочет тихо жить, и чтобы его не трогали! Так вот: если Святослав убьет его отца, да еще все свои будут знать, что по ложному обвинению, Ульбо не сможет больше сидеть в той дыре, где он сейчас. Он будет должен, обязан, перед собой, родными, перед богом выйти оттуда, собрать войско и пойти на Киев! Отомстить за своего отца, пусть и приемного! Его месть будет справедлива, и государь наш сможет, ради справедливости, помочь собрату по вере против жестокого язычника! И поможет! Ну, ты понял наконец? И тогда, когда при помощи нашего господина и своей северной родни он соберет войско, тот чертов золотой кинжал окажется у него в руках! За эти дни Святослав достаточно успел всем рассказать, что в этом кинжале – благословение всех богов! Бог предаст его в руки Ульбо, а Святославу останется только умереть.

— А если он все же одолеет?

— Самое меньшее, чего мы добьемся – ни один греческий поп еще сто лет не осмелится сунуть сюда нос. А это уже немало, и этого я добьюсь, иначе пусть проклянет меня преподобная Лиоба Бишофсхаймская!

— Но если мы все же попадемся! Рихер, ты задумал что-то немыслимое!

— Попадемся? – Рихер вскочил и подался к Хельмо, всем видом выражая яростную готовность немедленно вступить в драку. – Если ты трус, то зачем сюда поехал? Сидел бы дома! Пошел бы в монахи и принимал исповедь у хорошеньких распутниц, как вот этот…