Книга Клинок трех царств, страница 192 – Елизавета Дворецкая

— Ну, коли поймала, сделанного не воротишь! Принимаю дары, отцу скажи, пусть не будет меж нами обид, – объявил Мистина. – А коли он на моей страве поминальной пить собрался – это скажи, рано еще. С детьми не вышло – глядишь, мы еще внуков переженим.

Его веселый голос выдавал неподдельную веру в успех. Радольв пока не знал, на чем эта вера основана, но такой же уверенный вид Торлейва намекал, что воевода не попусту бахвалится.

Пока Торлейв провожал Радольва обратно к его коню, тот откровенно радовался.

— Уф, чуры уберегли! Отец меня спозаранку поднял: ступай, говорит, Радоша, к Свенельдичу, а то узнает от кого другого, скажет, обманули мы его, другую жену Гостятке взяли, его дурачим… Слухи-то на ветрах летают.

Успокоенный Радольв уехал. Теперь Вуефастовым родичам предстояло объясняться с Будомиром по поводу увода девки, но там на них едва ли сильно рассердятся: роды равные, Будомир охотно примет выкуп и отошлет приданое дочери вслед за ней. А Мистина велел Торлейву:

— Сходи постучись в девичью избу – не проснулась ли Витляна? Надо же ей знать, что жениха проворонила.

— Я только позову, ты сам ей объяви. – Торлейв опасался, как бы Витляну не огорчила эта потеря.

Мистина был несколько задет тем, что Вуефаст ухватился за повод разорвать их союз так же охотно, как и его сын. Боярин поспешил отделаться от родства, ставшего невыгодным, но сам показаться на глаза стыдится – прислал старшего сына. Ничего – скоро Вуефаст об этом разрыве пожалеет. Убийцы отца Ставракия и похитители Хилоусова меча были почти в руках, а значит, скоро найдется и сам золотой меч. Отчасти Мистина беспокоился, не сбегут ли с ним немцы этой же ночью. Однако и то не беда: в этих краях они далеко не убегут, найти их в своих хорошо знакомых местах Мистине будет легче, чем им – спрятаться. Но если Торлейв прав и они не знают о смерти Куно, повода спешить у них не будет. Однако потолковать с ними он намеревался не далее как сегодня же.

Судьба предвосхитила желания Мистины. Выйдя снова во двор, Торлейв немедленно увидел Хельмо. Застыл и переменился в лице. С шалостями вроде похищения пергамента из ларя Акилины он еще мог справиться, но вчера этот самый «друг Хельмо» посягал на его жизнь – хоть и не своими руками. И на жизнь Явиславы – новоявленной Вуефастовой ятрови.

— Торлиб… – Хельмо заметил его, и, к удивлению Торлейва, в чертах его мелькнула слабая, но вполне искренняя радость. – Ты здесь… Салве…

Хельмо выглядел так, будто всю ночь не спал: бледный, утомленный, тревога сказывалась в блеске его потускневших карих глаз, в мелких суетливых движениях. Положив руки на пояс, Торлейв принял уверенный и вызывающий вид. Играть в дружелюбие было больше ни к чему.

— А ты чего здесь ищешь?

— Повидать Мистислав.

«И этот выкуп приволок?» – невольно подумал Торлейв. Однако в руках у Хельмо ничего не было. Одет он был в то же, в чем Торлейв видел его вчера, волосы растрепаны и спутаны. Похоже, с ночи он у себя в Ратных домах еще не был. На одежде задержались следы палой листвы и прочего лесного сора.

— Погоди. Предупрежу его.

Мигнув десятскому – этого со двора не выпускать, – Торлейв опять пошел в гридницу к Мистине. Услышав о госте, тот слегка переменился в лице, встал и вышел. На дворе оглядел Хельмо с ног до головы и кивнул на жилую избу, желая поговорить без свидетелей. Едва проснувшихся сыновей Мистина выставил, оставив при себе только Торлейва и велев Агнеру с Илисаром сесть у двери.