Книга Клинок трех царств, страница 212 – Елизавета Дворецкая

Витляна фыркнула: и правда, безделица же!

— Но хотя Святше доверять следует с оглядкой, доверять немцам я уж точно не могу, – добавил Торлейв. – Они меня сначала обокрали, потом пытались убить. Я жив остался почти чудом.

— Это как? – Витляна распахнула глаза и схватила его за предплечье. – Как это – убить?

— Тебе отец не рассказывал? Той ночью «мой друг» Хельмо пытался утопить Явиславу в Клове, а когда я помешал, его слуга хотел мне горло вскрыть. На мое счастье, Агнер с Илисаром от меня немного отстали, поневоле пропустили того гада вперед, и Агнер у него за спиной оказался. Тот гад, Куно, человек был очень ловкий – я его не услышал. Правда, едва ли и мог: там Явислава вопила, лес шумел… Агнер говорит, тут помогает чутье, но я его еще не нажил. А у Агнера опыта побольше, и тот гад его тоже не услышал. Если бы не он, то меня бы до сих пор искали, и напрасно. И Явиславу тоже. Лежали бы мы оба на дне Клова с камнями на шее. Ты понимаешь, я не могу сильно доверять людям, которые пытались это сделать.

— Святы деды… – Витляна перекрестилась, потом опять сжала плечо Торлейва, выражая приязнь и сочувствие. – Явислава-то чем им помешала?

— Свенельдич тоже хочет это знать, но поговорить с ней сейчас не дадут: молодка новобрачная. Сдается нам, это она немцев к бабе Плыни свела. Они-то не ведают, что Свенельдич давно знает, что они к ней ходили и от нее тех жаб получили. Пытались следы затереть.

— Явислава… Ради Гостяты, что ли, хлопотала? – сообразила Витляна. – Да, я видела, когда круги водили на Ярилу Зеленого, она его выбирала. А он за Правеной бегал, потом его со мной сговорили. Тут возьмешься жаб сушить, как сердце девичье разгорится! – Она усмехнулась, поскольку сама такого не испытала и считала сущей глупостью. – И вон к чему пришло: едва жизни не лишилась!

Витляна содрогнулась, сообразив, как сильно сама рисковала, отправившись вдвоем с Хельмо в темноту леса – и никому ничего не сказав. Еще раз содрогнулась от всплеска холода внутри: она уцелела просто потому, что Хельмо не захотел причинить ей вреда.

— Но кто бы на него подумал? – пробормотала Витляна. – Такой милый человек, приветливый, любезный! Святожизна с Будомиром его почти как своего принимали, слухи ходили, что он к Явиславе сватается! Может, он и не знал?

— Леший их разберет, кто у них взабыль хозяин, а кто слуга. А почему Хельмо показал тебе ме… эту безделицу? – Торлейв взглянул ей в лицо. – Почему? Чего добивался? Все ищут, с ног сбились… кое-кто жизни лишился, – прошептал он, – а тебе пожалуйста, на рушнике поднесли!

— Он меня любит, – не без гордости ответила Витляна. – И еще он сказал, что они хотят передать ме… эту безделицу отцу моему. Чтобы он передал Улебу, а они помогут ему… восстановить свою честь и положение.

— И Улеб будет им всем обязан.

— Сейчас он обязан только Святше, и только позором. – Взгляд Витляны снова стал вызывающим и решительным.

— А! – Торлейв махнул рукой, поняв, что сейчас разговор пойдет по кругу. – Но ты хоть то умно сделала, – он покосился на сестру со снисходительным одобрением, – что игрушку перепрятала. Немцам больше ее не найти, если что. Теперь ты одна и знаешь, где он.

— Мммм… что? – не поняла Витляна.

— Я был там, у громобоя над Лыбедью. Сам выкопал этот лешачий сук, который там лежал, Свенельдичу привез. Если Оттонова братия опять пойдет туда – шиш найдет.