Книга Крылатый лев и лилия, страница 18 – Catelyn May

Она слушала внимательно, неотрывно и завороженно следя за его губами, произносившими эти высокопарные речи. А он вдруг подумал, как этот роскошный синий цвет платья идет к ее тициановским волосам, как оттеняет ее тонкую нежную кожу… и ангельскую красоту.

Кажется, ему удалось развеять ее опасения, и тревожные всполохи больше не читались в широко распахнутых глазах, сменившись такой доверчивостью и открытостью, что у него невольно сжалось сердце.

— Тогда я буду каждый день просить Пресвятую Деву, чтобы мой избранник оказался хотя бы вполовину таким же благородным и добрым как Вы, сеньор Веньер, — произнесла она совершенно искренне, не пытаясь скрыть того, что было у неё на душе. И даже не подозревая, как неожиданно громко, совершенно по-мальчишески забилось сердце искушенного в политике, войне и любви сенатора Венецианской республики.

Сегодня Марко не мог сомкнуть глаз, совсем как в ту ночь, когда на пороге его палаццо появилась немая монахиня. Он лежал на высокой кровати, уставившись взглядом в искусные росписи на потолке. Его мысли были беспокойны, а думы полны тревог — его не переставала мучить тайна Вероники.

В церквях уже отзвонили позднюю вечерню, и сумерки понемногу забирали палаццо в свои объятья. Комната, окутанная теплым мерцанием свечей, была в этот час свидетельницей его непростых размышлений.

Он вдруг одним рывком поднялся с кровати и подошел к небольшому комоду, пальцы уверенно нащупали потертый кожаный переплет молитвенника, который он почти неделю назад привез с собой из монастыря ордена клариссок. Именно туда Марко отправился почти сразу же, как только разыскал в городском архиве сведения об упомянутой в письме Вероники семье Канотти.

На каждого видного гражданина Светлейшей в обширном архиве, что располагался на нижнем этаже дворца Дожей, было составлено личное дело, в которое скрупулёзно заносились поступающие новые сведения. Марко, как члену Совета десяти и советнику дожа разрешения на его посещение не требовалось, но мысль о том, что в недрах этого рукописного хранилища судеб ждет своего часа его собственное досье, была сенатору неприятна.

Никто в Республике не мог спать спокойно, каждый был под негласным надзором властей и инквизиции, и судьба даже самых достойных ее сынов могла в одночасье измениться.

В полуподвале под архивом располагалась самая страшная гнилая тюрьма Венеции «Поцци». Марко как адмиралу республики была хорошо известна трагическая судьба престарелого флотоводца Дзане, так и не дожившего до оправдательного приговора*.

Свобода и высокие должности, щедро раздаваемые очередным дожем самым достойным гражданам Венеции, были не более чем иллюзией, карнавальной маской, под которой всегда скрывалась железная клетка.

Разыскав с помощью архивариуса папку с досье на предпоследнего отпрыска рода Канотти, Марко узнал о его нынешнем финансовом состоянии, месте жительства и численности семейства. Ему оставалось только нанести предварительный тайный визит на Джудекку и уточнить все на месте.

Разговор с причетчиком у церковной ограды лишь укрепил его в мысли, что без весомых аргументов и законных оснований в доме почти разорившегося негоцианта лучше не появляться. Между тем слухи о готовящейся помолвке в доме Канотти уже разнеслись по округе, и дочь Вероники надо было забрать оттуда как можно скорее.