Книга Леди, берегитесь!, страница 110 – Джо Беверли

— Как мне тебя называть? — спросила Тея, выписывая пальцем круги на его плече.

— Господин и хозяин?

Она ткнула его локтем.

— Богини, сэр, не имеют хозяев: все, напротив, подчиняются им.

— Скажи об этом Зевсу.

— Ты хочешь, чтобы я называла тебя Зевсом?

Дариен рассмеялся. Сейчас он был похож на большого ленивого кота, сытого, довольного жизнью, обожавшего, когда его гладят.

— Мы должны что-то придумать, — поглаживая его, сказала Тея. — Дариен явно не подходит к подобным ситуациям.

— Ты считаешь, что их будет много?

А почему бы и нет? Она, конечно, промолчала, решив относиться к этому бережно, а потом заметила:

— Мне не нравится Канем. Это прозвище хорошо для твоих друзей…

Дариен взял ее руку и поднес к губам.

— Надеюсь, мы можем быть друзьями.

— …для твоих друзей мужчин, — продолжила Тея, наслаждаясь теплом его тела, и прижалась к его мускулистому бедру. — Разве Канем не напоминает тебе о том случае? Это ведь, наверное, больно.

Он ласково прикусил ей кончик пальца.

— Я сделал прозвище именем, и у меня не осталось никаких теплых чувств к моему настоящему — Горацио.

— А как тебя звала мать?

— Гэри. Хотелось бы мне, чтобы она звала старших братьев Марки и Кристи.

Тея хмыкнула, но все-таки сказала:

— У нее, наверное, была непростая жизнь. Судя по всему, ее подвергли остракизму.

Тее хотелось расспросить его о детстве, побольше узнать о нем.

— Это было ее решение.

Ей не понравился его жесткий тон.

— Считаешь, это нормально — так говорить?

— Она сама решила выйти за моего отца, никто ее не заставлял. Мать очень часто переживала из-за собственной безалаберности. Ей казалось, что, став виконтессой, она превратится в знатную даму, однако репутация Кейвов поставила на ее мечте крест. Она распрощалась с привычным Театральным миром, а в новый ее не пустили. Отплатить отцу она была не в силах, поэтому вымещала недовольство на слугах и детях, которых родила. — Неожиданно Дариен резко встал и поднял ее за собой. — Лучше нам вернуться в реальный мир.

Ее поразили произошедшие с ним изменения: словно холодом повеяло.

— Это из-за того, что я заговорила о матери? Но ведь мы друзья, а значит, между нами нет тайн.

Он замер, прислонившись к ней лбом.

— Это из-за воспоминаний, Тея. У меня их много, и все дурные. Давай оставим это.

— Конечно. — Она взяла его лицо в ладони. — Мы сотворим новые.

— Вот как сейчас. Но это не изменит реальность.

— Да мы уже начали ее менять.

— Не все возможно изменить: мое происхождение, репутация моей семьи — это все как каменные монументы.

Отстранившись, Дариен подобрал ее доспехи.

— Но это тоже реальность, — не согласилась с ним Тея.

— Да, как восход и заход солнца — зрелище восхитительное, но все время ускользающее. То, что случилось, для меня очень важно. Вряд ли я смогу повторить это в любое время, когда захочешь, но…

— Но это будет неправильно?

— Я не часто употребляю слова «правильно» или «неправильно», но да, это будет неправильно.

Тея набралась храбрости.

— Мы сможем сделать это правильным, если поженимся.

Дариен усмехнулся:

— Вот из-за этого?

— Нет! Впрочем, да. Но не в том смысле, что ты имеешь в виду.

Ей не хотелось настаивать на своем в темноте, когда не видно выражения его лица.

— В этом нет ничего необычного.

— Для меня есть.

Дариен отступил в сторону и начал одеваться.