Книга Леди, берегитесь!, страница 24 – Джо Беверли

— Так что все-таки произошло между ним и Дари? — настойчиво спросила Тея. — Мне нужно это знать.

Николас удивленно посмотрел на нее, но уклоняться от ответа не стал.

— Однажды Кейв устроил драку с Дари. Можно не напоминать, что твой брат ничем его не обидел, но, возможно, Кейв вообразил, что к нему отнеслись пренебрежительно или еще что. В общем, через какое-то время их растащили. У Дари текла кровь, а Кейв отделался царапинами: ты ведь знаешь, что Дари вовсе не забияка и скорее защищался.

— Именно поэтому мы и забеспокоились, когда он объявил о желании сражаться с Наполеоном.

— Веллингтон воодушевил его, предложив должность, которая требовала постоянно передвигаться верхом. Он всегда обожал лошадей и был бесстрашным наездником.

— Это ты так считаешь, — отозвалась Элинор, удивив Тею.

Николас возразил:

— Поговори с Коном, в смысле с Сомерфордом, или с Хокинвиллом. Дари всегда мог обратить гнев в смех или шутку. И точно так же поступил в тот раз. Он лишь сказал: «Канем Кейв!» — «Берегись пса!» Он не имел в виду ничего дурного, а вот другие ребята восприняли это именно так. Так к Горацио Кейву и прилипло прозвище, которое сопровождалось к тому же тявканьем и лаем или дурацкими шутками. А вскоре это было переведено на английский. И когда кто-нибудь называл его псом, он набрасывался на обидчика с дикой злобой. И вот однажды, подравшись с Дерби Тригуэллом, сломал ему руку, за что был отчислен из школы.

Не жалеть!

— Как грустно, — протянула Элинор.

— Ты про мальчика со сломанной рукой? — вежливо поинтересовалась Тея.

— Про обоих, — ответила Элинор. — Ты ничего не мог сделать, Николас?

Если бы Тея не выросла с историями про Николаса, то очень удивилась бы этому вопросу.

— Он был бы идеальным кандидатом в «балбесы», да, — сказал Николас. — Только мы договорились с самого начала, что нас будет двенадцать. Магическое число и все такое. А еще он был на год моложе. Оглядываясь назад, я уверен, что можно было бы что-нибудь придумать, но тогда никому не хотелось вступиться за него: каждый занимался собственной жизнью. И признаюсь, как только беднягу Кейва выперли из школы, я ни разу о нем не вспомнил.

— Как, должно быть, это было мучительно, — отозвалась Элинор. — Жестокость я помню со школьных времен до сих пор, и если вдруг встречусь с Фанни Миллбартон, думаю, мне не удастся сохранить вежливость.

— Может, проще перейти на другую сторону, чтобы не встречаться? — спросила Тея.

Элинор взглянула на нее.

— Да, ты, наверное, права.

— Что у тебя на уме, Тея? — прямо спросил Николас.

Она заколебалась: стоит ли рассказать ему все, — но если заговорить о помолвке, она от этого станет более реальной. Тея вдруг сообразила, что ей нужно найти какой-то способ соскочить с этого отравленного крючка. Этот человек не только суров и груб, но и патологически жесток с самой колыбели.

— Мои родители были весьма признательны лорду Дариену, и, полагаю, в этом и заключалась его цель. Я удивилась предостережению Мары насчет его недобрых замыслов в отношении нас, а сейчас ты объяснил, что у него есть для этого причина.

— Очень замысловатая месть, — заметил Николас. — Проще было бы, конечно, оставить Дари расхлебывать этот скандал.

Тея обдумала его слова.

— Но в этом случае для него ничего бы не изменилось. Я имею в виду лорда Дариена. Прошлой ночью весь высший свет ясно показал ему, что не желает допускать кого-то из Кейвов в свой круг. Возможно, он рассчитывает изменить эту ситуацию. Поддержка моей семьи для этого была бы как нельзя кстати.