Книга Страсть в ее крови, страница 200 – Патриция Мэтьюз

— Да, это верно, – тихо проговорил Майкл.

— А ты, Майкл? Что ты почувствовал?

— Что я чувствовал? – Он хохотнул. – Если честно, то мальчишкой в «Малверне» и позже я никогда особо над этим не задумывался. Там были рабы, это тамошняя жизнь. Я знаю, что отец не очень-то одобрял рабство. Он много раз мне об этом говорил. Но добавлял, что рабство необходимо для плантаторского хозяйствования. А потом… – Майкл рассмеялся громче. – Ты с трудом в это поверишь, но впервые я серьезно задумался о рабстве, когда был пиратом у Черной Бороды!

— У Черной Бороды? – изумленно спросила Ханна.

— Да, дорогая. Это может показаться невероятным, но многие в его шайке были темнокожими, в основном беглыми рабами. Я как-то раз спросил его, почему так, и он ответил… Постараюсь поточнее вспомнить его слова. Он сказал: «Каждый должен быть свободен и делать что захочется, приятель. Цвет кожи и раса роли не играют. Да, темнокожий для Тича – просто человек, если может выполнять то, что я требую. Что по-твоему такое пиратская жизнь? Жизнь свободная, где все люди равны…» И это говорил капитан Тич, отъявленнейший негодяй! Вот тогда я задумался. А еще он сказал: «Я знаю, что ты или Малколм Вернер владеете рабами на своей прекрасной плантации. Думаешь, это делает тебя лучше старины Тича?» И знаешь, я не нашелся, что ему ответить. Но если такой человек, как Черная Борода, мог считать темнокожего равным себе, то отчего я должен думать по-другому? С того дня я смотрю на темнокожих, рабов и свободных, другими глазами. О, не думаю, что я освобожу всех рабов, когда вернусь в «Малверн». Прошло два года, и я их не освободил. Но это то, над чем стоит подумать. Кстати, об этих двух годах…

Майкл повернулся к ней, и Ханна поняла, что он снова готов к любви.

— Ах, сэр, какой вы пылкий!

— Я тебе еще кое в чем признаюсь, любимая. Я – человек сильных страстей. У меня кипящая кровь. Однако я хранил целомудрие с тех пор, как вернулся в «Малверн» из Нового Орлеана.

Он умолк, словно ожидая от нее ответа, и Ханна внутренне напряглась. Ждет ли он от нее подобной исповеди? Она вспомнила свои совсем недавние слова, что между ними не будет никаких тайн. Она будто уже была готова рассказать о Джоше, но тут древнее женское чутье, подсказывающее ей, что следует говорить, а что – нет, велело Ханне промолчать.

— Если так, то тогда, сэр, нам много чего нужно наверстать. А я, дорогой Майкл, с тобой становлюсь такой развратной. Надеюсь, это тебя не шокирует?

— Шокирует? Вовсе нет, любимая. Это повергает меня в восторг! – громко рассмеялся он. – Никогда не хотел бы иметь в своей постели холодную рыбину!

— Я не холодная рыбина, сэр, – пробормотала Ханна.

Она подняла руки и подалась навстречу его объятиям.

Прохладным сентябрьским днем экипаж подъехал к «Малверну» уже в сумерках. Стремясь доехать до места за день, Джон с самого утра нещадно гнал лошадей.

Как бы она ни устала от дороги, Ханна села прямо и жадно смотрела в окно, когда экипаж свернул на знакомую подъездную дорожку.

— Вот он, «Малверн»! – Она взяла Мишель у Бесс и поднесла ее к окну, чтобы девочка могла впервые увидеть хозяйский дом. – Отныне он будет нашим домом, Мишель.

Словно об их прибытии объявили заранее, все рабы собрались у дома, когда подъехал экипаж. Генри подошел к экипажу и помог Ханне выйти.

— Добро пожаловать в «Малверн», миссис Ханна.

— Как же здорово сюда вернуться, Генри.

Следующим вышел Майкл. Он положил Генри руку на плечо.

— Как дела в имении, приятель?

— Все в порядке, масса, – ответил Генри. – Хорошо, что вы вернулись как раз вовремя, чтобы присмотреть за сбором урожая.

Ханна снова забрала Мишель у Бесс и побежала к входной двери, которую открыла Дженни. Ей хотелось быть первой, с кем ее дочь переступит порог «Малверна». Майкл чуть задержался, разговаривая с Генри. Ханна бежала из комнаты в комнату, держа на руках Мишель.

Она ликовала и шептала ребенку на ухо:

— Милое дитя мое, я наконец-то раз и навсегда стала настоящей хозяйкой «Малверна»!

Тут она услышала голос Майкла:

— Ханна! Где ты, милая?

Она вбежала в вестибюль и, задыхаясь, спросила:

— Что такое?

Он показал рукой на широкую лестницу.

— Ты помнишь, как мы в последний раз поднимались по ней?

— Конечно, помню, сэр! Вы тогда меня…

Затем, все вспомнив, она ошеломленно оглядела широко улыбающиеся лица.

— И повторю это!

Он взял у нее Мишель и передал Бесс. Потом, прежде чем Ханна поняла, что у него на уме, подхватил ее на руки и понес вверх по ступеням.

Раскрасневшись, она сказала ему на ухо:

— Майкл, наконец-то я дома.

— Дома и навсегда.

Майкл несся вверх по лестнице. Ее лицо пылало от смущения, но Ханна все равно обняла его за шею, уткнулась лицом ему в плечо и ощутила жаркую волну блаженства.

В мыслях она еще раз повторила: «Хозяйка “Малверна”!»