Книга Фаворитки, страница 128 – Виктория Холт

Так как смерть Шрусбери случилась за шесть лет до того и почти каждый мужчина при дворе открыто нарушал супружескую верность, это был еще один явный шаг к тому, чтобы окончательно уничтожить герцога.

Он отдавал себе отчет, что временно оказался побежденным, и постарался получить оправдание от палаты лордов, выплатив лишь большой штраф и пообещав навсегда прекратить сожительство с леди Шрусбери.

Больше всего его беспокоило сознание того, что теперь, когда он оказался побежденным, Анна Шрусбери решит отказаться от него. Она была верна ему многие годы, ее даже звали герцогиней Бекингемской, а жену Бекингема — вдовствующей герцогиней. Казалось, их отношения никогда не прервутся.

Ныне он понял, что она тоже отвернулась от него, — если бы это было не так, ничто не смогло бы помешать ей видеться с ним или ему с ней. Он был подавлен, как никогда прежде. Карл, без сомнения, счел невозможным простить дерзкого герцога за то, что он публично назвал его самого и его брата омарами, и лишил его должности шталмейстера. К тому же был один человек, ожидавший возможности получить эту должность, и его приятная внешность вполне соответствовала ей — это был герцог Монмут.

Итак, Бекингем удалился от королевского двора. Но его бурлящая энергия не позволила ему дол-то пребывать в изгнании. Молодой лорд Шафтсбери (который прежде под именем Эшли был членом «кабального» совета министров, а теперь возглавлял оппозицию и тайно интриговал с целью узаконить Монмута) делал попытки завязать дружбу, и Бекингем уже планировал свое возвращение.

Луиза никак не показала, что довольна неудачей герцога. Но Нелл знала это — хотя и не разбиралась в политике. И решила, что, если Луиза была врагом поверженного Бекингема, то она будет ему другом.

В начале того года Нелл немного печалилась. Она видела бесчестие милорда Бекингема, бывшего блестящим украшением королевского двора, и, никогда по-настоящему не задумываясь о политике, знала, что если Луиза и не была инициатором этого бесчестия, то она все же приложила к нему руку. Ей было также известно о растущей дружбе между государственным казначеем, графом Данби, и Луизой. Нелл была твердо убеждена, что до тех пор, пока эти двое сохраняют свое положение, она останется мадам Гвин и ни за что не станет герцогиней, и что было еще важнее, два ее маленьких мальчика так и останутся Карлом и Иаковом Боклерками.

Правда, недавно Карл дал ей пятьсот фунтов на новые портьеры в ее доме, но даже и в этом был повод для грусти. Карл таким образом деликатно извинялся за то, что редко бывает у нее.

Она не считала себя бедной, но осознавала, что в сравнении с устроенностью Барбары в ее лучшую пору и с нынешними апартаментами Луизы ее дом был куда скромнее. Нелл так и не научилась скопидомству, и деньги у нее не задерживались. Она была сверхщедрой и никогда не отказывалась дать в долг или подать милостыню. Она должна была содержать восемь слуг, мать, себя и двоих сыновей. Муж Розы, капитан Кассельс, был убит, сражаясь со своим полком в Голландии, и Розе тоже надо было помогать.

Она оплачивала свой собственный портшез и, конечно, французскую карету; в карету впрягалась шестерка лошадей, и счета за овес и сено для них шли и шли. Ей нравилось присутствие множества людей, и она была хлебосольной хозяйкой.