Книга Фаворитки, страница 98 – Виктория Холт

Король послал за сыном. Он был значительно менее приветлив, чем когда-либо прежде.

— Почему ты так ведешь себя? — спросил он.

— Этот человек мешал нам веселиться.

— А ваше веселье… состояло в нарушении покоя горожан?

— Это из-за молодой потаскушки и ее деда. Если бы они вели себя тихо, все было бы хорошо.

— Вы красивый юноша, Иаков, — сказал король. — Неужели вы не можете найти склонных к знакомству дам?

— Она бы тоже готова была склониться, если бы мы уладили дела с дедом.

— Значит, вашим делом было насилие? — спросил Карл.

— Все это было ради забавы, — проворчал Монмут.

— Меня трудно чем-нибудь ужаснуть, — сказал Карл, — но изнасилование всегда представлялось мне одним из самых отвратительных преступлений. Кроме того, оно говорит о том, что мужчина, совершивший его, — крайне непривлекательная личность.

— Как это так?

— Коль скоро девушку делают жертвой, а не партнером.

— Эти люди вели себя оскорбительно по отношению ко мне.

— Иаков, вы слишком придирчивы до того, что касается оскорблений. Будьте осторожны. Многие скажут, что, коль скоро он выискивает оскорбления, так, может быть, он их и заслуживает?

Монмут молчал. Отец никогда не был с ним так холоден.

— Вы знаете, как наказывают за убийство? — спросил Карл.

— Я ваш сын.

— Есть люди, которые называют меня дураком за то, что я признал вас своим сыном, — возразил Карл жестко.

Монмут вздрогнул. Карл знал его больное место.

— Но… ведь нет никаких сомнений. Карл рассмеялся.

— Существует самое большое сомнение. Обдумав то, что мне теперь известно о вашей матери, я сам начал сомневаться.

— Но… отец, вы давали мне понять, что у вас никогда не было никаких сомнений.

Карл поправил свои кружевные манжеты.

— Я думал, что у вас будут любовницы. Этого я, безусловно, ожидал от своего сына. Но вести себя подобным образом в отношении беспомощных людей, проявлять такое преступное отношение к тем, кто не в состоянии дать отпор… Такие вещи мне вообще непонятны. Я знаю, у меня много слабостей. Но то, что я вижу в вас, настолько чуждо мне, что я стал думать, что вы все-таки не мой сын.

Прекрасные темные глаза широко раскрылись от ужаса.

— Отец! — воскликнул герцог. — Это не так. Я ваш сын. Посмотрите на меня. Разве я не похож на вас?

— Вы такой красавец, а я такая образина! — ответил король просто. — Тем не менее я никогда не прибегал к насилию. Немного любезности с моей стороны — и дело всегда оказывалось решенным.

Думаю, вы все же не Стюарт. Вас сейчас проводят отсюда. Мне нечего вам больше сказать.

— Отец, вы считаете… Вы не можете…

— Вы совершили преступление, Иаков. Серьезное преступление.

— Но… как ваш сын…

— Помните, что у меня на этот счет есть сомнения.

Лицо герцога исказилось от горя. Карл не смотрел на него. Он был слишком мягок и глуп, когда дело касалось этого юноши. Он слишком многое ему позволял — ив результате испортил его, заласкал.

Ради самого Джемми следует попытаться добавить к его взбалмошности и гордости немного дисциплины и спокойного здравого смысла, чтобы он смог понимать нрав народа, которым он так горячо надеялся править.

— Идите теперь в свои апартаменты, — заключил он.

— Отец, я побуду с вами. Я заставлю вас сказать, что вы уверены в том, что я ваш сын.

— То было повеление, милорд, — сказал Карл твердо.