Книга Королева Шотландии в плену, страница 232 – Виктория Холт

Ему пришла ужасная мысль. Сон был предупреждением. Он предаст своего хозяина под пыткой.

— Я никогда не предам, никогда, — стонал он.

Но разве он мог быть уверенным в этом?

Выход был. Единственный выход. Китчин лежал в темноте, думая об этом.

Сэр Ральф заявил Сомерсу:

— Я убежден, что тот парень Бриггс — мстительный негодяй и что ни Лангфорд, ни его секретарь Китчин невиновны в заговоре против королевы. Да, они — католики. Но в Англии много католиков.

— Ну и что вы предлагаете сделать? Отпустить Китчина?

Сэр Ральф кивнул.

— Идемте в его камеру. Скажем ему, что он свободен.

Они вместе отправились к узнику. Сэр Ральф открыл дверь и, вглядевшись в полумрак, увидел Китчина, лежащего на тюфяке; он был совершенно неподвижным.

Оба приблизились, и Садлер произнес:

— Китчин, проснитесь. Мы пришли поговорить с вами.

Ответа не последовало. Наклонившись над фигурой мужчины на тюфяке, Садлер внезапно вскрикнул, и Сомерс подскочил к нему. Они стояли, уставившись на безжизненное тело заключенного, который покончил с собой.

Мария проснулась рано. Ее женщины еще не пришли к ней в спальню, чтобы помочь королеве встать. Какое-то ужасное предчувствие пробудило ее. Она испытывала беспокойство с тех пор, как увидела того беднягу, которого тащили через двор в церковь. Ее глубоко задевало, когда пытали других, возможно, потому, что она сама так много выстрадала.

Мгновение она лежала, думая, может быть, какой-то посторонний шум разбудил ее, но со двора не доносилось ни звука.

Не в силах больше заснуть, она накинула халат и выглянула в окно. На миг ей показалось, что она видит кошмарный сон.

— Нет… — прошептала она.

На башне напротив ее окна висел в петле мужчина — тот узник, которого держали в замке последние три недели.

Несколько секунд она не могла сдвинуться с места, скованная ужасом. Почему они повесили его напротив ее окна? На это мог быть только один ответ. Они как бы говорили ей: «Этот человек выступал против нас, потому что был католиком. Вы — тоже католичка».

По чьему приказу его повесили?

Мария подошла к постели и легла, дрожа всем телом. В таком состоянии ее нашла Сетон.

— Сетон! — воскликнула она. — Мы еще никогда не находились в такой опасности, как сейчас. Я была в этом совершенно уверена. И вот доказательство.

— Доказательство? — спросила Сетон.

— Подойди к окну и увидишь.

Сетон подошла, и Мария услышала вырвавшийся у нее возглас.

Не было такого католика в свите Марии, который бы не увидел в судьбе Роланда Китчина мрачное предупреждение ему самому.

Теперь в замке установилась атмосфера страха и подозрений. Мария с сожалением вспоминала о прежних временах, когда она находилась под охраной Шрусбери, пока Бесс не выдумала эти абсурдные сплетни.

Подступала беда. Каждый день Мария ожидала услышать, что ей уготована та же участь, что и Роланду Китчину. Юная Бесси сказала ей, что он покончил с собой, но она не поверила в это. Она была уверена, что его схватили, посадили в тюрьму Татбери и повесили, чтобы предупредить ее, чего ей следует ожидать.

Она пригласила к себе Жака Нау и попросила его повторить, что сказала Елизавета ему насчет свободы вероисповедания.

— Ее величество заверила меня, — ответил Жак, — что она никогда не желала, чтобы кто-либо из ее подданных страдал из-за свободы убеждений или вероисповедания.