Книга Королева Шотландии в плену, страница 47 – Виктория Холт

Графиня слегка покраснела, и Мария вспомнила, что у Кристианы нет оснований любить Морэя.

— Добро пожаловать в мои апартаменты, — продолжала Мария. — Надеюсь, вы не сочтете их столь ужасными, как они кажутся мне.

— Ваше величество, вы узница, поэтому и ненавидите свою тюрьму. Меня огорчает, что я принадлежу к семейству, члены которого являются вашими тюремщиками.

— Благодарю вас за эти слова. Проходите, садитесь. Вы любите вышивание?

— Да, ваше величество.

— Тогда взгляните на нашу работу. Я думаю, мы сделаем из этого занавес.

— Очень красиво, — восхитилась Кристиана.

— Нам доставляет огромное удовольствие работать над гобеленом, — сказала ей Мария. — Он будет существовать и после нас… и представьте себе, через несколько лет люди скажут: «Это делала Мария, королева Скоттов, будучи узницей в Лохлевене».

— Ваше величество, давайте надеяться, что они скажут:

«Королева начала этот гобелен в тюрьме на острове Лохлевен, а закончила его в королевских апартаментах в Эдинбургском замке или в Холируд Хаусе».

«Кристиана явно сочувствует мне больше, чем дочери леди Дуглас», — подумала Мария; и она не ошиблась, когда решила, что эта женщина могла бы стать ее союзницей.

Мария очень часто оставалась с ней наедине, и однажды Кристиана сказала:

— Я никогда не забуду то время, когда сэр Вильям был в немилости у вашего величества. Граф Морэй находился в Англии, а вы послали гонца в Лохлевен с приказом, чтобы сэр Вильям с семьей покинул замок и уехал из Шотландии в течение шести часов.

Мария кивнула; она хорошо помнила тот случай. Они пытались воспрепятствовать ее браку с Дарнли, а в тот момент ей очень хотелось выйти за него замуж. Морэй поднял войска против нее, и, конечно же, Дугласы, как всегда и во всем, поддержали его.

— Это был ужасный день, когда нам зачитали приказ, — продолжала Кристиана. — Я рожала моего первого ребенка, и мысль о том, что придется покинуть замок, была невыносима. Сэр Вильям заболел и был вынужден лечь в постель.

— Я помню, — отозвалась Мария. Она не очень-то поверила в болезнь сэра Вильяма, но не сомневалась в том, что графиня Бучанан рожала.

— И вы отменили приказ и распорядились, что мы может остаться, — продолжала Кристиана. — Вы только потребовали, чтобы охрана замка перешла под ваше командование. Никогда не забуду, какое облегчение я почувствовала. И я всегда благодарна вашему величеству.

— Но я уверена, что сэр Вильям не испытывает подобной благодарности, — быстро произнесла Мария. — Он вряд ли сочувствует моему затруднительному положению и думает только, как бы получше услужить моему честолюбивому брату.

— Ваше величество… Вы, возможно, кое-что знаете о моей истории. В таком случае вы поймете, что я не испытываю особого желания служить вашему честолюбивому брату.

— Я знаю, — ответила Мария, — что вы когда-то были помолвлены с ним, но он предпочел вам Агнессу Кейт, дочь графа Маришаля.

— Более подходящая партия для него! — со значением сказала Кристиана. — Обручения, которые за нас совершают в юности, часто ни к чему не приводят. Но я находилась под его опекой и была наследницей состояния. Он не стремился к браку со мной, видя еще более перспективную партию. В то же время ему не хотелось терять мое состояние. Думаю, он весьма сожалел, что не мог сослать меня в какой-нибудь монастырь. Поэтому он отправил меня к своим родственникам, и, ваше величество, в этом Лохлевенском замке я была такой же узницей, как вы теперь.