Книга Черный Ангел, страница 115 – Ньевес Идальго

В таверне стало тихо. Все, без исключения, с интересом ждали следующего шага француза, чтобы узнать, чем закончится давнее соперничество. Приглушенным шепотом начали делаться ставки.

Депардье одним ударом освободился от руки, мешающей ему дышать, поправил одежду и заметил приподнятую атмосферу в ожидании ответа. «Подходящий момент, и зрители есть», — подумал он. Золотая возможность покончить разом со всеми безродными выродками, которые были для него, как чирей на заднице. Де Торрес ждал ответа.

— Сыграем не на жизнь, а на смерть, испанец! — ответил Депардье.

Сердце Келли замерло, а затем его стук стал отдаваться в ушах с такой силой, что восторженный рев пиратов перед дуэлью был всего лишь отдаленным шорохом. По спине Келли тек холодный пот. Она не могла даже пошевелиться — она опять была разменной монетой.

Взгляд Мигеля был холоден. Келли никогда не видела у него такого ледяного и беспощадного взгляда. Одним пинком он убрал с дороги мешавший ему стол, с которого во все стороны тут же полетели фонтанчики еды и с грохотом посыпались на пол разбитые кружки. Капитаны окружили дуэлянтов, а остальные мужчины придвинулись поближе, чтобы лучше видеть поединок. Ни один из них не хотел упустить ни малейшей детали боя.

— Насмерть, Адриэн, насмерть! — послышался голос Мигеля.

Депардье первым выхватил саблю и отступил, ища свободное пространство и подстрекая противника.

— Давай, испанец, выходи, — позвал он и поманил Мигеля пальцем. — Хочу, чтобы ты отведал моего клинка.

— В этот раз будет не просто поединок из-за юнги, — предупредил его Мигель.

— Конечно, нет, сын испанской суки, — подначивал Депардье, подбадриваемый возгласами своих людей. — В этот раз я выну из тебя душу и останусь с этой девкой и с твоим кораблем.

— Болтай, болтай, — рассмеялся Мигель, — только это ты и умеешь. Кончай орать и дерись.

Келли пыталась поскорее разобраться во всем. Юнга? Тимми? А этот тип, выходит, капитан Депардье? Она очнулась от звона сабель; дуэлянты примерялись друг к другу. Келли вырвалась из рук старавшейся удержать ее Вирхинии и протиснулась сквозь возбужденно орущую толпу людей поближе к дерущимся. Она задыхалась от тревоги и не могла ни о чем думать, до ужаса напуганная тем, что Мигель бьется не на жизнь, а на смерть. Девушка выглянула из-за плеча какого-то недомерка ниже ее ростом и вскрикнула, увидев, что француз атакует. Келли перестала дышать и зажала рот кулачком, когда стальное острие просвистело в нескольких миллиметрах от шеи Мигеля.

Орущая и жаждущая крови толпа напирала на Келли, толкала ее, и девушка пихалась локтями и ногами, чтобы освободить себе место. Она не желала видеть этот бой, но и не смотреть его тоже не могла. Келли была как на иголках; острый страх смешивался с отчаянием, грозя задушить ее. Она подавила желание закричать и остановить это безумие, и только крепко зажмурила глаза при следующей атаке, молясь за жизнь Мигеля. Услышав всеобщее улюлюканье и свист, Келли снова сосредоточилась на драке, машинально царапая ладонь ногтями.

Мигель парировал выпад Депардье, и с новыми силами бросился в атаку, заставляя Адриэна отступить.

Чтобы не волновать девушку, бывший раб «Подающей надежды» держался как заправский дуэлянт. Мигель сражался с присущей ему быстротой и решительностью, рука его была уверенна и тверда. Вне всякого сомнения, испанец был крепким орешком, но от самогó зрелища изматывающей, смертельной дуэли и ее жуткого финала — гибели одного из двоих — Келли была на грани обморока. Дрожа от страха, девушка следила за каждым движением Мигеля широко открытыми глазами. Постепенно в нее вселялась уверенность. Она поражалась храбрости Мигеля, его решимости и мастерскому владению саблей. Клинок Депардье снова и снова приближался к телу противника, и сабли ужасающе лязгали и звенели, а каждая атака Мигеля была доведена до совершенства. Даже Джеймс, ее брат, упражняясь со шпагой, не обращался с ней с такой ловкостью. И все равно Келли пугалась каждого удара, ей было трудно удержаться на ногах.