Книга Черный Ангел, страница 144 – Ньевес Идальго

— Ах ты, сукин сын!.. — рявкнул он за секунду до того, как разъяренным зверем броситься на того, кого он считал своим соперником.

Келли закричала. Схватив друг друга за грудки, мужчины покатились по полу, увлекая за собой тяжелую стойку, которая упала и разбилась. Грохот и визг Келли подняли на ноги всех остальных в доме. На шум прибежали Пьер, Вирхиния и слуги. Кое-кто был даже вооружен. Слуги растащили драчунов и удерживали громко ругающегося Мигеля. Франсуа и Мигель громко сопели, стараясь восстановить дыхание, и разглядывали свои царапины и ушибы. Вирхиния, молча, стояла рядом с насмешливо улыбающимся Леду, который уже ждал этого и не собирался вмешиваться в потасовку. Франсуа измыслил этот план, вот пусть сам и расхлебывает.

— Ты с ума спятил? — еле слышно спросил Мигеля Бульян.

— Я вернул себе то, что у меня украли!

— Никто ничего у тебя не крал!

— Келли — моя!! — злобно продолжал Мигель, стараясь освободиться.

— Тогда обращайся с ней, как она того заслуживает!

— Я буду обращаться с ней, как мне захочется.

— Ты нарываешься на хорошую взбучку, щенок, — сжав кулаки, француз шагнул к Мигелю. — Ладно, ребята, отпустите его! Убирайся отсюда, Мигель, или мои слуги могут влепить тебе пулю в лоб.

Освободившись, Мигель попытался успокоиться. Он не предвидел такого исхода, но в чужом доме ей нечего делать. Он подошел к кровати и вытащил из нее Келли, не обращая внимания на ее протесты.

— Если мы снова встретимся, Франсуа, я забуду, что обязан тебе жизнью, и убью тебя.

Именно такого приступа ревности и добивался от Мигеля его друг. «Давай, давай, ревнуй, чертов испанец!» — подумал он, рукавом рубашки останавливая кровь, текущую из рассеченной брови.

— Она так много значит для тебя?

Что значила для него Келли? Мигелю хотелось во всю глотку закричать, что он предпочел бы умереть, а не потерять ее, что он любил ее больше своей бессмертной души, что она нужна ему, но он молчал. В его планы не входило унижаться после того, как он видел их телячьи нежности и сюсюканья.

— Она — моя рабыня, а значит, моя собственность, — ответил Мигель, подстрекаемый гневом. — Может, Вы и развлеклись с ней, но отныне она снова будет моей. Как-никак, раньше мы делили шлюх.

Мигель не понял, откуда его настиг кулак, но Франсуа стоял так близко, что не сдержался и ударил его. Удар был настолько удачным и сокрушительным, что Мигель без сознания упал навзничь, увлекая за собой и Келли. Пьер прищелкнул языком и помог девушке подняться. Келли была не в состоянии произнести хоть слово.

— Отвезите его в «Прекрасный мир», — приказал слугам Франсуа, — иначе я поддамся искушению привязать его к столбу колодца и поучить уму-разуму плетью. Ступай с ним, англичанка, ты понадобишься ему, когда он очнется.

Услышав громкие восклицания и женский смех, Келли и Вероника обменялись подозрительными взглядами. Мулатка встала, выглянула наружу, что-то пробубнила сквозь зубы и, ругаясь, вернулась.

— Что случилось?

— Вернулся хозяин, мадемуазель.

«Наконец-то», — подумала Келли, прислушиваясь к веселому гомону. После того печального случая с Франсуа Мигель, не говоря ей ни слова, исчез из поместья, но теперь вернулся, и это было самое главное. Келли тоже встала, но рука Вероники остановила ее.