Книга Дорога радости и слез, страница 135 – Донна Эверхарт

Через несколько минут я услышала шорох и почувствовала, как потянуло холодом. Раздался мамин голос.

— Уоллис Энн не застегнула тебе платье? Иди сюда, я тебе помогу.

Я привстала и глянула на лицо Лейси. Оно было совершенно обычным, бесстрастным, словно ночью ничего не случилось. Я снова плюхнулась обратно на койку и принялась изучать стенку палатки. Я заметила водяной потек в форме сердца. Я все смотрела на него, как вдруг опять потянуло холодом, на этот раз посильнее, и вошла мама. Хлопнул полог палатки.

— Ты заболела? – спросила она.

Да.

— Нет, мэм.

— Ну тогда вставай и одевайся, да поживее, если хочешь успеть с нами на завтрак.

— Мама, мне не не хочется есть.

— Тогда точно заболела, – она приложила теплую ладонь к моему лбу. – Жара нет. Живот болит? Может, у тебя начались критические…

Я помотала головой, схватила ее руку и прижала к лицу.

— Да что с тобой, Уоллис Энн? – удивленно спросила мама.

И тут я чуть не разревелась.

— Мама, живот тут совершенно ни при чем.

— Тогда в чем дело? Ты сама на себя не похожа. Чтоб так лежать и бездельничать… Голова болит?

Сердце.

— Да, мам. Просто раскалывается…

— Пойду, поспрашиваю, может у кого есть аспирин. Получается, есть ты с нами не пойдешь?

— Нет, мэм.

— Тебе что-нибудь принести?

— Нет, мэм.

— Ладно. Мы тогда скоро вернемся.

Убедившись, что все мои ушли, я встала, оделась, обулась и села на койку. Я слово потерялась в дремучем лесу. Я не знала, что делать. Если заблудился, надо держать ушки на макушке и оставаться на месте. В противном случае только ухудшишь свое положение. Чем дольше я сидела, тем сильнее меня охватывало беспокойство. Меня будто кололи тысячи иголок. Я не привыкла бездельничать. Я встала. Вышла из палатки, взяла ведра и наполнила водой все кувшины и тазы. Сняв со всех кроватей постельное белье, я подтащила его к корыту возле огня и замочила, закипятив предварительно воду. Да, мы и так все только что стирали, плевать! Тщательно все выстирав по новой, я вылила воду, вскипятила еще, прополоскала белье и повесила его сушиться. Затем я отыскала папину майку, грязный комбинезон, наше исподнее – и проделала со всем этим ту же самую процедуру. Покончив с этим, я осмотрелась по сторонам, прикидывая, чем еще заняться. Отыскав обломанную пышную сосновую ветку, я принялась ей подметать, словно веником.

К тому моменту, когда я со всем закончила, я ощутила нечто похожее на чувство голода и потому поставила вариться кофе. Пока я его прихлебывала, мне пришло в голову, что было бы не худо наколоть еще дров, как тут мои вернулись из столовой. Мама протянула мне аспирин и булочку с ветчиной, завернутую в промасленную бумагу. Я взяла лекарство, но от еды отказалась.

— Уоллис Энн, тебе надо есть, а то ты заболеешь.

Силком всучив мне булочку, мама огляделась по сторонам.

— Вот это да, – покачала она головой. – Ты ж сказала, что у тебя голова болит. Ты это все переделала, пока мы завтракали?

— Да, мэм.

Обычно мне было очень приятно, когда мама замечала мои старания, однако сегодня все было иначе. Я с трудом запихала в себя половину булочки, после чего приняла аспирин.

— Она у нас всегда была трудяжкой. Верно я говорю, малышка Уолли?

— Пап, пожалуйста, перестань меня так называть, – выпалила я.

Мама с удивлением посмотрела на папу, у которого аж челюсть отвисла.