Онлайн книга «Дорога радости и слез»
|
Меня никак не отпускало сожаление о содеянном. Оно словно скручивало нутро в узел, отчего мне было тяжело дышать. Я с ним просыпалась и с ним засыпала. Я не могла смотреть родителям в глаза. Особенно остро оно ощущалось по ночам, и тьма снаружи вполне была сравнима с кромешным мраком, царившим у меня внутри. Эти чувства властвовали надо мной столь же безраздельно, как когда-то ревность и злоба на Лейси. У меня постоянно ныло в груди, и мне казалось, что эта боль уже никогда больше меня не отпустит. Я никогда прежде не подозревала, сколь сильно я люблю сестру. Моя любовь к ней была глубже самого глубокого из горных ущелий, и я никак не могла взять в толк, каким образом я могла так себя вести и почему эта любовь не смогла одолеть черную зависть и ревность, вспыхнувшую во мне – столь же неожиданно, сколь внезапным стало для нас исчезновение Лейси. Как такое могло приключиться? А ведь мама меня предупреждала о том, к каким жутким последствиям может привести зависть. Как же она была права! Я поняла это только сейчас, когда было уже поздно. Надо было слушать маму раньше, она ведь плохого не посоветует. Воображение раз за разом рисовало одну и ту же картину. Лицо Лейси. Как она берет меня за руку, как я чувствую прикосновение ее пальцев. По ночам я обращалась с молитвами к Богу, упрашивая Всевышнего, чтобы тот дал мне еще один шанс. Пусть Лейси только вернется домой, и я докажу ей, сколь сильно я ее люблю! Для нее это не имеет никакого значения? Плевать, это важно для меня. Господи, дай мне эту возможность все исправить, чтобы меня оставили терзания и муки. Я обхватывала одной рукой другую и молча молилась. Мои сбивчивые молитвы напоминали дыхание на морозе. Они были словно облачка пара, которые, сорвавшись с губ, растворяются в считаные секунды. Мне казалось, что мои молитвы словно птенчики, которые изо всех сил бьют крыльями, но не могут взлететь. Я чуяла нутром, что Господь не слышит меня, но все равно продолжала молиться, клянясь, что больше никогда не подвергну Лейси опасности, никогда не стану на нее злиться, а буду только любить и заботиться о ней. * * * Каждый день папа удалялся с ружьем в лес и возвращался с парой застреленных белок. Мама молча забирала у него добычу, разделывала белок и тушила их. Мы ели их с булочками, которые тоже делала мама. Врать не буду, то, что готовил Поли, было вкусно, но к маминой стряпне я была куда более привычна, даже несмотря на то, что желудок порывался эту еду отвергнуть. В подобных случаях я принималась дышать полной грудью, вбирая в себя студеный воздух – он был таким морозным, что казался даже хрустящим. Запахов в нем было немного – лишь аромат деревьев, земли и дыма. Я дышала этим воздухом и все никак не могла им насытиться. Пока я кипятила воду, рубила дрова для костра и ошкуривала бревна, которые притаскивал папа, у меня была куча времени еще раз хорошо обдумать все случившееся. Папа вкалывал так, словно за ним гнался нечистый – черт, которым меня мама с папой пугали в детстве, когда я себя плохо вела. Я тоже работала не покладая рук, впрочем, как обычно. Все это время я размышляла и о Клейтоне. Все его поступки, все его слова так сильно будоражили меня потому, что пробуждали во мне новые, доселе не испытанные чувства. Только сейчас, оставшись наедине сама с собой, я поняла, какие мы разные. Скорее всего, ему ни разу не доводилось строить дом. Сомневаюсь, чтоб он хоть раз голодал, разводил огонь с помощью кремня и огнива или слышал, как ухает филин. Я не могла представить, как он сворачивает курице голову или забивает свинью. |