Книга Дорога радости и слез, страница 50 – Донна Эверхарт

— А ты что не ешь, Уоллис Энн? – спросила мама. – Не голодная?

— Да что-то не хочется, мэм.

— Это, наверное, потому, что ты слишком много работаешь, – предположил папа, кинув на меня взгляд.

— А я ведь ей говорила, – сказала мама. – Нет ничего плохого в том, чтобы трудиться в поте лица, но при этом и о себе забывать нельзя.

Подобное проявление заботы со стороны родителей вызвало у меня глухое раздражение, вроде зудящего места на теле, которое никак не можешь почесать. Со мной все было в порядке. Точнее, было бы в порядке, если б мне не пришлось посреди ночи блуждать по округе в поисках сестры.

— Крошка Уолли, я не слишком тебя загонял? – спросил папа.

— Пошли, – я встала, чтобы доказать всем, и в том числе себе, что готова приступить к работе.

На этот раз мы трудились в новом месте. Мы собрали все поваленные деревья, которые смогли найти, но папа все равно остался недоволен нашей добычей.

— Слишком много стволов унесло наводнение, – качал он головой.

Мы стали прочесывать то место, где я отыскала мамину духовку, а потом зашли еще дальше. Все поваленные деревья, что нам попадались, были либо слишком большими, либо сломанными пополам. Папа в досаде пнул ногой землю, покачал головой и остановился.

— Дело почти нереальное. Мне нужна пила. Если бы сейчас у меня была моя двуручная, мы бы спилили те деревья, что нам нужно. Побольше, чем те, что мы уже притащили.

— Но если б мы стали валить деревья побольше, они были бы тяжелее. Мы бы их и с места не смогли сдвинуть, не говоря уже о том, чтобы положить в основание дома. Так? – возразила я.

Папа почесал бороду, а потом произнес фразу, которую часто любил повторять:

— Давай будем делать то, что можем, пока можем, и как можно быстрее.

В течение дня папино настроение то и дело менялось, и я поймала себя на том, что стараюсь как можно быстрее находить подходящие деревья, чтобы он не падал духом. К вечеру нам удалось отыскать всего четыре ствола в дополнение к уже имеющимся. С помощью Пита мы оттащили их во двор. Мы решили, что Лейси лучше всего ошкурить их там вместо того, чтобы таскаться с нами в лес. Впрочем, на эту работу у нее уходило еще больше времени, чем у нас на поиск деревьев. Я поняла, что папа в отчаянии, когда он бросил работу, наклонился, опершись руками о колени, и насупил брови, так что они слились в одну знакомую линию. К ужину папино настроение нисколько не улучшилось.

Когда мы собрались у огня, мама показала рукой на мешок с мукой и сказала папе:

— Осталось на день, самое большее на два. А ветчины на три-четыре дня.

Я заметила, как папа понурился, словно тяжесть бед, свалившихся на нас, вот-вот была готова сломить ему хребет. Стоило мне подумать об этом, как я поймала себя на том, что уже и не помню, когда в последний раз слышала папин смех.

— Ты, типа, хочешь спросить, что будет, когда у нас закончится еда? – прорычал он.

Я смотрела на огонь, делая вид, что погружена в свои мысли, но, услышав его слова, произнесла:

— Пап, ты же сам говорил, что у нас есть мы. И наше доброе имя.

— Этим сыт не будешь, – буркнул он.

Я поняла, что сейчас лучше промолчать. Нам до зарезу было нужно какое-нибудь чудо. Поздним вечером я услышала, как о нем тихонько молится мама. Я вслушивалась в звуки ее голоса, покуда она не умолкла, то ли иссякнув, то ли сдавшись.