Книга Дорога радости и слез, страница 61 – Донна Эверхарт

— Если откуда ни возьмись выедет целый фургон, для моих это будет слишком большой неожиданностью. Дай я сперва одна схожу.

— Ладно.

Джо начал было мне помогать, но я покачала головой.

— Не надо, я сама.

Он снова сел на облучок и принялся ждать. Его дети уснули, и я почувствовала укол совести. Из-за меня им пришлось ночевать в фургоне, а не в собственных постелях. У меня затекло все тело, и я устала как собака. Придерживая на себе одеяло, я спустилась с облучка и принялась пробираться сквозь темень на свет костра.

Я решила, что лучше не подавать голос – вдруг мои еще спят, так зачем их зря будить? Может, это даже хорошо, что все тихо. Может, Сефу уже лучше. Я прошла по хорошо протоптанной тропинке, одной из тех, которые образовались нашими стараниями за долгие годы. Мама, понурившись, смотрела на огонь. Папа сидел рядом. Лейси не сидела и не спала. Она стояла чуть в стороне от родителей, словно боялась их. Мы с сестрой увидели друг друга практически одновременно. Ее вид потряс меня до глубины души. Ее волосы были спутаны и всклокочены, будто она их рвала на себе. Мама с папой оглянулись и увидели меня. Папа помог маме встать. Я ждала, что увижу у нее на руках Сефа, вот только ее руки оказались пусты. Я поискала глазами у костра. Затем обшарила взглядом освещенные огнем места. Глянула на стволы деревьев, которые мы приволокли во двор, на груду дров… Сефа нигде не было.

Где Сеф? Ответом мне была тишина, молчание родителей и отсутствие вопросов о докторе Стюарте. К горлу подкатила дурнота, и я чуть не извергла из себя съеденное мясо. Я сглотнула. Мама, ничего не сказав, лишь покачала головой, безнадежно махнула рукой, после чего поднесла ее ко рту. Она прислонилась к папе, а он обнял ее за плечо. «Только не Сеф!» – кричало все мое естество. Он возник перед моим мысленным взором. Мне вспомнилось, как он бегал, смеялся, кидал камни в реку прошлым летом. Как пытался удержать в руках бьющуюся скользкую форель, которую поймал папа. Голубоглазый, румяный мальчуган, с лица которого не сходила улыбка, который любил весь мир – просто так, за то, что он есть. Мне хотелось запустить пальцы в его черные мягкие локоны, услышать его хихиканье, почувствовать его объятия…

«Уолли?» – раздался тихонький голосок у меня в голове и тут же смолк.

Я больше никогда его не услышу.

Я вспомнила о последних мгновениях, проведенных с ним. О том, как утирала его грязный ротик, о том, как шлепала его, о волне дикого ужаса, накрывшей меня. В тот момент мне просто хотелось каким-то чудесным образом извлечь из него то, что он проглотил. Мне вспомнилось, как я крепко прижимала его к себе, после того как отшлепала. Как же быстро он оставил нас. Его жизнь была краткой как миг, а кончина ударила с силой бешеного урагана. Это я во всем виновата. Я.

Мама уже и так поняла, что никакого доктора Стюарта я с собой не привезла, но это сейчас не имело никакого значения. Ее тихий плач рвал мое сердце на части. Мне словно вбивали в грудь гвозди. Папа явно не знал, что делать, и потому он уставился себе под ноги. Мама подошла ко мне, схватила меня за руки, безвольно болтавшиеся вдоль тела, и притянула к себе. Обнял меня и папа. Я снова оказалась зажатой меж своих родителей, совсем как в тот день, когда они вернулись, правда на этот раз меня переполняли скорбь и черная тоска, которая, как я уже догадывалась, никогда меня полностью не отпустит. Подумалось, что сейчас-то мне точно станет дурно. Меня обдала волна жара. Я почувствовала, что задыхаюсь, и вдруг жар сменился холодом. Я ничего не слышала, лишь собственное дыхание. Я зачем-то пыталась сдержать слезы.