Книга Дорога радости и слез, страница 69 – Донна Эверхарт

Этого так никогда и не случилось.

Я никогда не заводила речь о том, что творилось у меня на душе, когда я чувствовала себя человеком второго сорта, обойденным вниманием, которое все доставалось сестре – она была особенной и потому куда более интересной. Ровно такое же отношение ко мне было и в моей семье. Нет-нет, меня любили, в этом я не сомневалась, но только речь не об этом. Но разве я дура, чтоб не замечать, что мама и папа не только любят Лейси, но и уделяют ей куда больше внимания – отчасти из соображений долга, но в первую очередь потому, что моя сестра – не от мира сего. Но что мне было делать? Жаловаться на то, что меня игнорируют? С одной стороны, это показалось бы эгоизмом, а с другой – моих претензий просто никто бы не понял. Мне бы просто сказали, что я должна радоваться, раз родилась нормальной. Именно поэтому страх оказаться непонятой вынуждал меня держать язык за зубами и молчать о своих переживаниях, из-за чего я себя чувствовала такой же немой, как и Лейси.

Я вздохнула и крикнула маме:

— Хочешь, я тебе голову помою?

В этот момент мы услышали странный звук, напоминавший кашель, который донесся откуда-то со стороны сарая. Я резко повернулась, чтобы заметить, как за дверным проемом что-то промелькнуло в полусумраке. Меня охватил страх. Я кинулась к дереву, где на суку висело мое мокрое платье, скинула с себя одеяло и натянула одежду через голову. Подхватив одеяло с земли, я кинула его Лейси, чтобы та могла им прикрыться. Взгляд сестры заметался. Она смотрела то на маму, то на меня.

Мама поманила меня к себе и прошептала:

— Уоллис Энн, не смей туда ходить.

Я не стала ее слушать. В сарае точно кто-то прятался, и я была преисполнена решимости выяснить, кто это и зачем чужак туда забрался. Я поспешила к двери сарая и заглянула внутрь, дав привыкнуть глазам к полумраку. Раздался металлический звук, словно кто-то уронил жестяную банку. Я так и подпрыгнула на месте.

— Уоллис Энн! – громче чем прежде прошептала мама.

— Кто здесь? – заорала я на весь сарай. – А ну выходи! Живо!

Ко мне устремилась чья-то фигура. Для меня ее появление стало совершенной неожиданностью. Я узнала человека за секунду до того, как меня сшибли с ног. Я с такой силой грохнулась спиной и затылком о скованную морозом землю, что у меня брызнули из глаз искры. Я услышала, как закричала мама. В глазах у меня помутилась. На секунду я ощутила четкий, странно знакомый запах. Несмотря на боль в голове, я встала и, полыхнув взглядом, посмотрела на Леланда Тью, который схватил лопату – папа ее оставил, прислонив к сараю. Грязные пальцы Леланда отчасти скрывали инициалы «Д. К.» на черенке. Я увидела на краю лопаты следы земли, оставшиеся после того, как папа копал могилу для Сефа, и почувствовала, как меня накрывает волна ярости. Я четко для себя решила – я скорее прикончу Леланда, чем позволю забрать у нас лопату. Тью перевел взгляд на маму, которая направлялась к нам, а потом снова посмотрел на меня. Затем он угрожающе взмахнул лопатой.

— Это я беру себе, – деловым тоном сообщил он.

— Как бы не так, – ответила я. – Это не твоя лопата. А ну-ка отдай.

— Не разговаривай с ним, Уоллис Энн! – приказала мама. – Вы кто такой?

Оказалось, что Леланд умеет двигаться быстро. Он взмахнул лопатой, которая со свистом рассекла воздух и едва не заехала мне по коленям.