Книга История Деборы Самсон, страница 191 – Эми Хармон

— Растолстели? – Он рассмеялся. – Едва ли. Просто теперь вы состоите не только из костей и повязок.

— Я не могу бегать, не могу долго ходить. И я не так сильна, как была. Я пробовала подтянуться на балке, но смогла лишь с трудом. А ведь я всегда это умела.

— О чем вы?

Я полезла по стремянке к настилу под крышей и, не добравшись до него, прыгнула и повисла, уцепившись за низкую балку, как всегда делала в амбаре у Томасов, вместе с братьями. Джон, в измятой одежде, удовлетворенно смотрел на меня, полулежа на соломе, подперев рукой голову.

Я со стоном потянулась вперед, сумев еще раз ухватиться за балку, но потом была вынуждена уцепиться за стремянку левой ногой, чтобы найти опору.

— Вы словно мартышка.

— Раньше я не задумываясь делала то же десять раз подряд.

— Спускайтесь.

— Я в себе разочарована, – сказала я, цепляясь за стремянку. Я не могла смотреть на него. Слезы подступили к глазам.

— Дебора. Идите сюда, – повторил он.

Я спустилась, ничего не видя из-за слез, и опустилась на сено рядом с ним.

— Расскажите, что не так, солдат.

— Не называйте меня так! – крикнула я.

— Прежде вы были солдатом, – спокойно ответил он. А потом вытащил у меня из волос травинку, провел пальцами по моей длинной косе. – И всегда будете.

Я отчаянно замотала головой:

— Я никогда им не буду.

— Дебора, – прошептал он, гладя мне волосы.

Мне хотелось оттолкнуть его – и хотелось прижаться к нему.

— Томасы отправили на войну десятерых сыновей, – буркнула я. – Мидлборо отправил воевать много мужчин, но никто не отдал больше, чем дьякон и миссис Томас.

— Никто, – тихо согласился он.

— Когда я записалась в армию, то боялась, что принесу им только стыд и печаль. Я решила, что мне все равно, что думала обо мне мать. Решила, что меня не заботит, какое мнение обо мне составили жители Мидлборо после того, как я сбежала.

Он сильнее сжал пальцами мою косу, словно чувствуя, что нужно меня удержать.

— Преподобный Конант умер, и я радовалась, что не смогу его огорчить, хотя он вряд ли устыдился бы меня. Он был другим человеком. Он всегда гордился мною, гордился на всех этапах моего необычного пути.

— Он видел, какое вы чудо. Так же, как видела Элизабет. Так же, как вижу я.

Я собрала силы, стараясь удержать слезы, но они все подступали.

— Я так и не вернулась туда. Вы об этом знаете. Так и не вернулась назад, в Мидлборо. И позволила Томасам и своей матери слушать россказни и выдумки, которых наверняка было немало. Я ничего не объяснила. Не поблагодарила их. Я просто сбежала, поджав хвост. А после Финеаса… мне казалось, я не смогу возвратиться туда.

— Я отвезу вас в Мидлборо, – ни секунды не медля, предложил генерал. – Если вы этого хотите, мы так и сделаем. Мы пойдем и в таверну Спроута, и в Первую конгрегационалистскую церковь. И расскажем, кто вы такая и что сделали. Я буду вашим свидетелем. Буду подтверждать каждое ваше слово.

— Вы вернете мне уважение.

— Оно у вас и так есть.

Губы у меня дрожали. Я смерила его ледяным взглядом:

— Если бы люди знали правду, меня бы не уважали. Если бы вас не было рядом, меня бы не уважали. Большинство не стало бы меня слушать.

— Вы совершили то, чего никогда – насколько я знаю – не делала ни одна женщина. Вы должны гордиться собой.

— Я и горжусь. Но в то же время мне страшно… стыдно.