Книга История Деборы Самсон, страница 94 – Эми Хармон

Эта его склонность проявилась в полной мере спустя несколько дней, когда генерал Патерсон и полковник Костюшко уехали в лагерь в Ньюбурге, взяв лишь небольшой отряд, в который не включили ни меня, ни Агриппу Халла. Они должны были отсутствовать одну ночь, но Гриппи быстро организовал маскарад в одном из бараков – меня он не пригласил – и направился туда в образе полковника Костюшко, в его парадной форме, с декоративным мечом, с флагом в руках и в украшенной лентами шляпе. В костюме недоставало одной детали – высоких черных сапог, в которых уехал Костюшко.

Агриппа заставил меня поклясться, что я буду хранить молчание, и пообещал, что, «когда я себя зарекомендую», тоже смогу ходить на такие мероприятия – он называл их «вечерами». Он даже сочинил по этому поводу песенку, которую тихо напевал себе под нос, когда тайком выбрался из дома в ранние зимние сумерки, сгущавшиеся над Уэст-Пойнтом не позже пяти, так что вечера, казалось, тянулись вечно. Правда, меня они не пугали, ведь теперь я жила в Красном доме и в моем распоряжении имелась библиотека.

Я успела прочесть всего одну главу из Откровений, когда внезапно вернулись генерал и полковник Костюшко: им пришлось поменять план, когда одна из лошадей в пути охромела. Поскольку до Ньюбурга было неблизко, они решили переночевать в Уэст-Пойнте и снова тронуться в путь наутро, взяв для полковника новую лошадь.

Когда Костюшко спросил у меня, куда запропастился его адъютант, я притворилась, что не имею об этом ни малейшего представления, но вызвалась поскорее его найти. Я помчалась через подлесок к баракам, не зная, где именно искать Гриппи, но услышала раскаты смеха и без труда нашла место, где проводился секретный вечер. У дверей в барак стоял часовой, но, едва я с волнением в голосе назвала имя полковника Костюшко, меня пропустили.

Стоя на голой койке, заменявшей сцену, Агриппа развлекал публику: он весьма убедительно, хотя и преувеличенно, изображал пылкого поляка. Я растолкала собравшихся и ухватила его за отставленную назад ногу. Нога, от колена до самых пальцев, была выкрашена толстым слоем черной краски, изображавшей черные сапоги, – я смазала краску на икре.

— Полковник вернулся! – крикнула я.

Он перевел на меня взгляд, нахмурился и скрестил на груди руки.

— Я выступаю, мистер Шертлифф, – возразил он, не выходя из роли.

— Да… знаю. Но полковник вернулся и требует вас.

Он побледнел, но не сразу спрыгнул со сцены. Толпа требовала, чтобы он продолжал, да и ему самому не хотелось расстраивать поклонников. Выкрашенные черной краской ноги придавали его костюму комический вид. Лицо у него блестело от смеха и пота. Он сорвал с головы треуголку и низко поклонился зрителям. Я развернулась, чтобы уйти.

Я передала сообщение, выполнила свой долг и хотела поскорее убраться. Подобные собрания казались для меня небезопасными, хотя мой костюм, вне всяких сомнений, был много лучше прочих. Я выбежала из барака, наклонилась, чтобы оттереть снегом краску с пальцев, и лишь тогда заметила, что Гриппи вышел следом за мной. Он не задержался даже затем, чтобы надеть башмаки.

Он оглядел мою форму, и я поняла, что он собирается сделать, прежде, чем он раскрыл рот. Я отступила назад, стряхивая подтаявший снег с ладоней.

— Нет, – сказала я уверенно.