Книга Любовь & Война, страница 146 – Мелисса де ла Круз

— Мы выстоим, только если научимся принимать и даже ценить особенности друг друга, вместо того чтобы позволять им разделять нас. Только в детских мечтах все друг с другом постоянно соглашаются, но насколько лучше жить в стране, где каждый свободен думать не так, как его соседи или даже правительство, не рискуя жизнью и здоровьем.

Она с сомнением посмотрела на него.

— Ваши слова звучат так, словно вы все еще выступаете в суде.

Он положил свою руку поверх ее.

— Посмотрите, к примеру, на меня. Мы с вашим мужем воевали на разных сторонах. Я терял солдат, друзей, – образ Лоуренса всплыл в голове, и он прогнал его прочь, – от британских пуль. Но я все равно защищал вас, потому что верю, что дух Америки важнее, чем деление на стороны. Если я смог прийти к такому заключению, то и другие люди смогут. Они уже приходят к нему.

Она кивнула и прикрыла глаза. Вскоре ее дыхание стало ровным, и Алекс решил, что она заснула. Однако задержался у нее еще на полчаса, ведь, хоть его разрывали мысли о том, что Элиза принимает гостей совсем одна, он не был уверен, можно ли оставить Кэролайн без присмотра. Наконец раздался стук в дверь. Вошла Салли, подавальщица, с глиняной кружкой в руках.

— Я заметила, что вы с миссис Чайлдресс пришли, и решила, что вы захотите немного эля, – сказала она, встревоженно глядя на хозяйку.

Алекс встал.

— Спасибо, Салли, но на самом деле мне уже пора. Миссис Гамильтон сегодня устраивает вечеринку в честь сестры, и я опаздываю уже на несколько часов. Искренне надеюсь, что она все же пустит меня в дом.

Салли кивнула, но взгляд ее так и не оторвался от Кэролайн.

— Она в порядке?

— Боюсь, что суд оказался нелегким испытанием для ее нервов, но она придет в себя, стоит лишь как следует отдохнуть. Возможно, ей сейчас не повредит чашка наваристого бульона.

— Конечно. Мистер Гамильтон, – окликнула Салли, едва Алекс направился к двери. – Как она… То есть она?.. – Служанка так и не смогла задать свой вопрос.

— Я не могу разглашать такую информацию. Пусть лучше миссис Чайлдресс сама вам все объяснит, когда проснется.

— Но я хочу сказать, у нас все в порядке, да? Миссис Чайлдресс отсюда не выгонят, правда?

Алекс оглянулся на спящую женщину. Во сне печать забот исчезла с ее лица, и хотя кожа в обрамлении черного шелка казалась еще бледнее, она все же была больше похожа на ребенка, а не на мать и уж тем более не на вдову.

— Во всяком случае, не по приговору суда, – сказал он с улыбкой и ушел.

Последние несколько метров до дома он несся бегом, кляня себя за то, что отпустил экипаж Берра. Нужно было велеть кучеру дождаться его. Он хотел достать часы, чтобы посмотреть, который час, но на улице было слишком темно. И это само по себе было ужасным знаком. Когда он уходил от Кэролайн, была половина девятого.

Пробегая мимо соседского дома, он случайно кинул взгляд на одно из темных окон. Света хватило, чтобы разглядеть свое отражение. Хотя, сказать по правде, смотреть было особо не на что, поскольку он весь был закутан в черное. Только мерцающий в темноте белый парик выглядел настоящим.

Он все еще был в адвокатской мантии! Он не мог показаться гостям в таком виде. Элизу хватил бы удар.

Он посмотрел на свои собственные окна по соседству. Они сияли светом, и тени плясали по потолку, но нижние ставни были подняты, поэтому он не мог разглядеть, много ли в комнате гостей или нет. Там могли оказаться и пятьдесят человек, и всего пять. Все могли уже разойтись по домам.