Книга Любовь & Война, страница 62 – Мелисса де ла Круз

В Олбани он отбыл сразу же, намереваясь забрать Элизу и отправиться с ней в их новый дом в Нью-Йорке, который по множеству причин весьма вероятно мог стать будущей столицей страны, а значит, единственным местом, подходящим такой амбициозной семье, как Гамильтоны.

Но, несмотря на то что Корнуоллис сдался и британские войска на континенте были обезврежены, армия короля Георга по-прежнему полностью контролировала Манхэттен с прилегающими островами, и, вопреки всем прогнозам, отказалась сдаваться или отступать. Красноспинных было слишком много для того, чтобы выгнать их без огромных людских потерь, включающих не только тех солдат, кто пошел бы в бой, но и почти десять тысяч тех, кто томился на британских военных кораблях в Ред-Хук, на Лонг-Айленде.

Американское командование опасалось, что массовое наступление на Манхэттен может подтолкнуть британцев потопить эти корабли или поджечь их. И лишь позже они узнали, что такая судьба была бы сродни милосердию для тысяч военнопленных, погибавших от болезней, холода и голода.

До самого конца британцы держались за мысль, что штату Нью-Йорк придется уступить Манхэттен, Статен-Айленд и Лонг-Айленд короне, и империя будет их использовать как перевалочный пункт между колониями в Канаде и обширными владениями в Вест-Индии. Это, конечно, была бессмысленная мечта – ни генерал Вашингтон, ни губернатор Клинтон не потерпели бы британцев между Флоридским проливом и рекой Святого Лаврентия. И все же передача власти, удовлетворившая обе стороны, заняла более двух лет.

Гамильтонам пришлось остаться в Олбани еще на некоторое время. Их встреча в «Угодьях» была столь же наполнена радостью, сколь было наполнено горечью и взаимным недовольством их расставание.

Алекс галопом въехал на холм, настолько сгорая от желания поскорее увидеть свою возлюбленную Элизу, что практически слетел с коня по прибытии, и Элиза почувствовала, как у нее сердце рвется из груди от радости и облегчения, потому что ее храбрец наконец-то вернулся домой.

В этот день с обеих сторон было пролито немало слез, и Алекс поклялся, что больше никогда не покинет жену. Элиза, счастливая, как малиновка, слушала его обещания, хоть и понимала, что если они хотят прожить в браке долгие счастливые годы, ей придется понимать и прощать нарушение обещаний, данных из самых лучших побуждений.

Алекс рассказал о битве один-единственный раз и больше никогда не говорил об этом в присутствии Элизы. Он закончил свой курс юриспруденции с головокружительной скоростью и сдал адвокатский экзамен в июле 1782 года. Обычно в штате Нью-Йорк адвокату нужно было отработать три года клерком у судьи, прежде чем получить разрешение выступать в суде, но это требование не касалось ветеранов войны, которые, по общему мнению, отдали своей стране достаточно времени. Однако ему пришлось принять присягу, поклявшись в отсутствии каких бы то ни было связей с королем Великобритании и в верности не только Соединенным Штатам Америки, но и «свободному и независимому штату» Нью-Йорк.

Поскольку Нью-Йорк все еще был в руках британцев, Алекс занялся частной практикой в Олбани, где оказался весьма востребованным: отчасти потому, что связи с семейством Скайлер служили пропуском в самое избранное общество; отчасти из-за того, что его статус героя войны, служившего у самого генерала Вашингтона, приводил к нему дюжины любопытствующих. Его услуги оказались весьма востребованными еще и по причине, которую и Алекс, и многие другие считали несправедливой и сомнительной: штат Нью-Йорк, по требованию губернатора Клинтона, издал закон, запрещающий всем лоялистам (гражданам, сохранившим верность Британской короне, вместо того чтобы встать на сторону Америки) выступать в судах штата.