Книга Незнакомка из Уайлдфелл-Холла. Агнес Грей, страница 159 – Энн Бронте

«Я так хорошо знаю ваш характер и поведение, что не могу питать к вам хоть малейшее расположение, и, не обладая вашим талантом притворяться, вынуждена просить вас впредь не делать больше вида, будто между нами существует дружеская близость. Если я и дальше буду обходиться с вами как с женщиной, заслуживающей уважения и вежливости, то лишь щадя чувства вашей кузины Милисент, а вовсе не ваши. Будьте добры понять это».

Читая, она багрово покраснела и закусила губу. Потом сделала вид, будто просматривает книгу, украдкой вырвала титульный лист, смяла, бросила его в топящийся камин и продолжала перелистывать страницы, словно – а может быть, и на самом деле – заинтересовавшись ее содержанием. Несколько минут спустя Милисент сказала, что поднимется в детскую, и спросила, не пойду ли я с ней.

— Аннабелла нас извинит, – сказала она. – Ей достаточно книги.

— Ну нет! – воскликнула Аннабелла, внезапно поднимая голову и швыряя книгу на стол. – Мне надо поговорить с Хелен. А ты иди, Милисент, я задержу ее ненадолго. (Милисент послушно ушла.) – Вы мне не откажете, Хелен? – добавила она.

Ее бесстыдство меня поразило, но я кивнула и последовала за ней в библиотеку. Она затворила дверь и встала у камина.

— Кто вам это сказал?

— Никто. Я способна и сама заметить.

— А-а! Только ваша подозрительность! – произнесла она с надеждой. До этой минуты в ее наглости проглядывало какое-то отчаяние, но теперь она облегченно улыбнулась.

— Будь я и правда подозрительна, – ответила я, – то открыла бы вашу гнусность уже давно. Нет, леди Лоуборо, мое обвинение опирается не на подозрения.

— Так на что же? – парировала она и, бросившись в кресло, вытянула ноги к огню в старании выглядеть непринужденно.

— Прогулки при луне мне нравятся так же, как вам, – ответила я, глядя ей прямо в лицо. – И особенно – по боковой аллее.

Вновь по ее щекам разлилась краска. Она молча прижала палец к зубам и устремила глаза на огонь. Несколько секунд я смотрела на нее с каким-то злорадством, а потом сделала несколько шагов к двери и спросила, хочет ли она еще что-нибудь сказать.

— Да-да! – вскричала она, поспешно выпрямляясь. – Мне надо знать, будете ли вы говорить с лордом Лоуборо.

— А если буду?

— Ну, если вы намерены разблаговестить об этом всем и каждому, не мне, конечно, вас отговаривать. Но поднимется ужасный скандал. Если же вы промолчите, то покажете себя великодушнейшей из женщин, и если в моих силах хоть чем-нибудь вас отблагодарить… то есть кроме… – Она замялась.

— …кроме отказа от греховной связи с моим мужем. Вы это подразумеваете?

Она промолчала в видимой растерянности, к которой примешивалась злоба, но дать волю ей не осмеливалась.

— Отказаться от того, что мне дороже жизни, я не в силах, – торопливо пробормотала она. А потом резко подняла голову, обратила на меня взгляд сверкающих глаз и продолжала умоляюще: – Но, Хелен… миссис Хантингдон… как мне вас называть?.. Скажете ли вы ему? Если вы благородны, вот вам случай показать свое великодушие. Если вы горды, то вот я, ваша соперница, готова признать себя вечной вашей должницей за величайшую снисходительность.

— Я не скажу ему.

— Да? – воскликнула она с восторгом. – Так примите самую искреннюю мою благодарность.

Она вскочила с кресла и протянула мне руку. Я попятилась.