Книга Незнакомка из Уайлдфелл-Холла. Агнес Грей, страница 47 – Энн Бронте

— Вовсе нет! Что ты знаешь о ее прошлой жизни? Год назад ты ведь и представления не имел, что она живет на свете!

— Неважно. Можно посмотреть человеку в глаза, заглянуть ему в сердце и за какой-то час узнать о его душе столько, сколько и за всю жизнь не обнаружишь, если он или она не захотят тебе открыться или у тебя не хватит ума понять то, что тебе откроется.

— А, так ты все-таки идешь к ней!

— Конечно.

— Но, Гилберт, что скажет мама?

— А зачем ей об этом знать?

— Если ты и дальше будешь так продолжать, от нее ведь не скроешь!

— Продолжать? Что продолжать? Мы с миссис Грэхем просто друзья и такими останемся, и никто на свете не может этому помешать или встать между нами!

— Если бы ты слушал, что они говорят, то вел бы себя осторожнее – и не только ради себя, но и ради нее. Джейн Уилсон считает, что твои визиты туда просто еще одно доказательство ее безнравственности!..

— Чтобы Джейн Уилсон провалилась в тартарары!

— А Элиза Миллуорд очень из-за тебя огорчается.

— Пусть ее.

— И все-таки на твоем месте я не стала бы.

— Не стала бы – чего? Откуда они знают, что я туда хожу?

— От них ничего не спрячешь. Что угодно сумеют выведать и подсмотреть.

— Об этом я не подумал. И они смеют превращать мою дружбу в новую пищу для сплетен и клеветы против нее? Во всяком случае, вот доказательство их лживости, если тебе требуются доказательства. Опровергай их, Роза, когда только сможешь!

— Но они прямо при мне ничего не говорят. О том, что они думают, я знаю только по намекам и умолчаниям. И еще из чужих разговоров.

— Ну, хорошо, сегодня я не пойду, тем более что время позднее. Но пусть они отсохнут, их проклятые языки! – проворчал я со злостью.

И как раз в эту минуту в комнату вошел священник. Мы так увлеклись нашим разговором, что не услышали его стука. По обыкновению, поздоровавшись с Розой отечески ласково – она была его любимицей, – старик смерил меня строгим взглядом.

— Ну-ну, сэр! – начал он. – Да знакомы ли мы с вами? Ведь уже… дайте-ка подумать… – продолжал он, опуская дородное тело в кресло, которое ему услужливо придвинула Роза. – Ведь, по моему счету, уже шесть недель, как вы не переступали моего порога! – Он отчеканивал каждое слово и постукивал палкой по полу.

— Неужели, сэр? – сказал я.

— То-то и оно! – Он добавил торжественный кивок и продолжал взирать на меня с величавым неудовольствием, положив ладони на набалдашник зажатой между колен толстой трости.

— Я был очень занят, – сказал я, так как от меня, видимо, ждали оправданий.

— Занят! – повторил он с усмешкой.

— Да. Вы ведь знаете, я убирал сено, а теперь начинается жатва.

— Гм-гм!

Но тут вошла матушка и отвлекла от меня внимание, почтительно, радостно и многословно здороваясь с его преподобием. Как жаль, что он не пришел чуточку пораньше, к чаю! Но если он сделает ей честь и выпьет чашечку, она тут же заварит свеженького.

— Не для меня, благодарю вас, – ответил он. – Я тороплюсь домой.

— Право, останьтесь и выкушайте чашечку. Через пять минут все будет готово.

Но он величественным жестом остановил ее и произнес:

— Вот чего бы я выпил, миссис Маркхем, так это стаканчик вашего превосходного эля!

— Да на здоровье! – воскликнула матушка, быстро дернула сонетку и приказала подать любимый пастырский напиток.