Онлайн книга «Незнакомка из Уайлдфелл-Холла. Агнес Грей»
|
Прощай! Но мыслям о тебе «Прости!» я не хочу сказать. Они наперекор судьбе Мне будут сердце согревать. Краса, подобная весне! Хоть неземной тебя зову, Ты не явилась мне во сне, Тебя я видел наяву. О, мой неизлечим недуг. В душе запечатлен твой лик, А голоса волшебный звук Навеки в сердце мне проник. Небесный голос, полный чар, Навек заворожил меня. В моей груди горит пожар Неугасимого огня. Сиянье радостных очей Я буду в памяти беречь. Улыбку ту… Сравненья ей Найти не может смертных речь. Прощай! Но помни в свой черед: Надежду сердце век таит. Ее презренье не убьет, И холодность не охладит. За все мольбы, что я вознес, Мне Небеса подарят вдруг Улыбку вместо прошлых слез И счастье вместо прошлых мук! Когда певица умолкла, я хотела только одного: незаметно ускользнуть из комнаты. Дверь была почти рядом с кушеткой, но я не осмеливалась поднять головы, так как знала, что мистер Хантингдон стоит неподалеку и – судя по его голосу, когда он ответил на какой-то вопрос лорда Лоуборо, – лицом в мою сторону. Может быть, его слуха достигло сдавленное рыдание, и он обернулся ко мне? Боже сохрани! Страшным усилием я справилась с собой, осушила слезы и, когда заключила, что мистер Хантингдон вновь смотрит в другую сторону, встала, вышла из гостиной и, по обыкновению, укрылась в библиотеке. Там было темно. И только догорающие угли в камине бросали вокруг красноватые отблески. Но я и не искала света. Я хотела только отдаться течению своих мыслей в тишине и одиночестве. Опустившись на пуф возле покойного кресла, я уткнулась лбом в его мягкое сиденье и думала, думала, думала, пока вновь слезы не хлынули ручьем и я не разрыдалась, как ребенок. Но тут тихо приоткрылась дверь и кто-то вошел. Кто-то из слуг, решила я и не шелохнулась. Дверь закрылась. Но в темной библиотеке я была теперь не одна. К моему плечу ласково прикоснулась рука, и голос произнес нежно: — Хелен, что с вами? Отвечать я была не в силах. — Вы должны мне сказать и скажете! – прозвучало более властно, говоривший бросился на колени рядом со мной и завладел моей рукой. Однако я тотчас отняла ее и ответила: — Вас это не касается, мистер Хантингдон. — Вы в этом уверены? – возразил он. – Можете ли вы поклясться, что вовсе не думали обо мне, пока плакали? Невыносимо! Я попыталась встать, но его колени прижимали мою юбку к ковру. — Ответьте! – продолжал он. – Я должен знать. Потому что, если да, мне надо что-то сказать вам. Если же нет, я уйду. — Так уходите! – вскричала я, но, ужаснувшись, что он поймает меня на слове и больше не вернется, поспешила добавить: – Или скажите, и покончим с этим! — Так да или нет? – спросил он настойчиво. – Ведь я скажу это, только если вы обо мне думали, Хелен. А потому ответьте! — Вы слишком дерзки, мистер Хантингдон! — Вовсе нет. Или вы признаете, что я близок к истине? Так не скажете? Что же, я пощажу вашу женскую гордость и истолкую ваше молчание как «да». Согласимся, что я был предметом ваших мыслей и вашей печали… — Право, сэр… — Если вы станете отрицать, я не открою вам моей тайны, – пригрозил он, и я больше его не перебивала и не оттолкнула, когда он вновь взял меня за руку, а другой своей рукой почти обнял меня за плечи. В ту минуту я этого просто не заметила. — Так вот, – продолжал он, – Аннабелла Уилмот по сравнению с вами не более чем пышный пион по сравнению с душистым бутоном шиповника в алмазах росы, и я люблю вас до безумия! А теперь скажите, вам приятно это узнать? Как! Опять молчание? То есть знак согласия. Тогда разрешите мне прибавить, что я не могу жить без вас, и если я услышу от вас «нет» на мой последний вопрос, то сойду с ума. Подарите ли вы мне себя? Да-да! – воскликнул он и чуть не задушил меня в объятиях. |