Книга Мой добровольный плен, страница 71 – Евгения Кобрина

— Ребенок должен появиться на свет в красивой комнате, а не в том чулане. Тем более сын господина, — добавила я, и женщинам ничего не осталось делать, как согласно закивать.

Вскоре пришел лекарь, и я облегченно вздохнула — это был не тот старичок, который «лечил» меня от грудной болезни. Новый лекарь был моложе, и его взгляд светился умом и знаниями. Он с интересом посмотрел на меня и спросил:

— Это вы госпожа Джуман?

— Я. А что?

— Господин Гафур велел мне, прислушиваться к вашим советам. Но если вам самой станет плохо, я обязан тут же удалить вас от роженицы.

Я усмехнулась:

— А господин Гафур, не сказал вам, что у вас это вряд ли получится?

Во взгляде лекаря засветилась улыбка:

— Ну, почему же, сказал. Именно поэтому за дверью ждут два раба, готовые вынести вас отсюда на руках, если потребуется. Но, надеюсь, до этого не дойдет.

— Не дойдет, я крепкий орешек.

Лекарь ничего не ответил и приступил к осмотру роженицы. С каждой минутой его лицо все больше хмурилось, а мое сердце в тревоге сжималось. Когда он отошел от Батул, чтобы помыть руки, я придвинулась к нему и прошептала, чтобы подруга не услышала:

— Все так плохо?

Лекарь взглянул на меня и только напряженно кивнул, а потом отошел к окну. Я последовала за ним:

— Пожалуйста, скажите мне все как есть. Я должна знать.

Мужчина внимательно посмотрел на меня:

— Господин Гафур сказал, что вы тоже беременны. Какая это по счету беременность?

Я сразу поняла, что надо нагло врать, иначе не видать мне правды как собственных ушей:

— Третья, — ответила я, надеясь, что не слишком преувеличила. — Две других прошли легко.

Лекарь кивнул и, кажется, поверил:

— Ребенок в животе госпожи Батул лежит неправильно. Ему еще рано появляться на свет, и он не успел перевернуться.

— И что делать?

Мужчина посмотрел в окно, и я решила, что, если лекарь сейчас скажет: «Нам осталось лишь уповать на небо» — я вытолкну горе-лекаря из этого окна прямо на куст сирени. И пусть сам уповает на небо.

— Я не знаю, я первый раз сталкиваюсь с таким. Но у нас еще есть немного времени, я поищу ответ в книгах.

Лекарь быстро вышел из комнаты не в окно, а в дверь, потому что не опустил руки. А я подошла к Батул, которой с каждой минутой становилось все хуже. Подруга приоткрыла глаза и посмотрела на меня:

— Джуман.

— Я здесь, Батул.

— Джуман, прошу, скажи мне правду, с моим сыном все хорошо?

— Конечно.

Она вцепилась пальцами в мою ладонь, а на её искусанных губах появилась вымученная улыбка:

— Гафур прав, ты не умеешь лгать.

Я придвинулась к ней:

— Батул, послушай меня. Чтобы не случилось, ты не должна сдаваться. Слышишь меня? Не смей опускать руки и думать о плохом. Если ты только допустишь к себе плохую мысль, она сразу разъест тебя, точно яд. Поверь мне, я знаю, о чем говорю. Ты должна бороться, ради себя и ради своего сына. А если и это для тебя не аргумент, тогда подумай, что со мной сделает Гафур, если с тобой что-то случится. Я нарушила все мыслимые и немыслимые правила гарема ради тебя. Эти три кумушки, которые следят за мной точно коршуны, не дадут господину об этом забыть. Повитуха обвинит в несчастье меня, скажет, что, если бы я не вмешалась, все бы было хорошо. Так что, если не хочешь подумать о себе и сыне, подумай хотя бы обо мне.