Книга Невероятный сезон, страница 28 – Розалин Ивз

— Я не собираюсь бросать вызов, – тихим голосом сказала Калли. – Я только хотела, чтобы меня приняли, ходить на вечера, иметь поклонников и танцевать.

Мама похлопала ее по руке.

— И все это будет, дорогая. Мы начнем принимать посетителей и покажем, что нам за тебя не стыдно.

Талия фыркнула. Грация подумала, не покажется ли бессердечной, если будет читать научный журнал. Несмотря на искреннюю заботу о кузине, светские беседы казались ей утомительными. Но когда она потянулась за журналом, мама поймала ее взгляд и покачала головой. Грация уронила руки на колени.

Они стали ждать.

Через час Калли сказала:

— Никто не придет. Со мной покончено.

— Еще рано, – ответила мама.

— Если люди не могут оценить тебя, несмотря на глупые слухи, значит, они ненастоящие друзья. – Талия скрестила руки на груди.

Они подождали еще немного. Мама не остановила Грацию, когда та положила журнал себе на колени и начала читать.

Прервавшись на легкий ланч, Калли попросила разрешения удалиться к себе в комнату.

— Я устала, тетя Гармония, и чувствую, что начинается головная боль.

Пока мама хлопотала над Калли, Грация и Талия вернулись в гостиную, следуя маминому приказу. Талия сразу прошла к письменному столу и взяла перо, а Грация возобновила чтение, время от времени прерываясь, чтобы сделать пометку на полях журнала.

Наконец, Талия рассмеялась и развернулась на стуле.

— Разве мы не странная пара? Я не верю, что твоя мама это имела в виду, когда отправляла нас ждать посетителей. Предполагается, что мы должны сидеть тихо и чинно, занимаясь шитьем или вышивкой. Теперь у меня на пальцах чернильные пятна, а ты… над чем это ты работаешь?

— Письмо. Я думаю. Для «Философских трудов».

— О! – в голосе Талии прозвучало удивление. – Не знала, что ты собираешься публиковаться.

— Ну, ученые должны в какой-то момент, если хотят делиться своими идеями. Я не планировала в этом сезоне, но прочитала нелепую статью, которая заслуживает реакции, так почему бы не откликнуться мне? – Грация пожала плечами. Ей была невыносима мысль, что кузина высмеет эту идею.

Талия ответила не сразу, поэтому Грация спросила:

— А над чем ты работаешь? Еще одно стихотворение?

— Да, но слова идут не так, как мне хотелось бы. – Она скорчила гримасу, что рассмешило Грацию, и именно в этот момент дверь гостиной открылась.

— Мистер Левесон, – объявил Диллсуорт.

Грация выронила журнал. Она в ужасе уставилась на высокую элегантную фигуру, появившуюся в дверном проеме позади дворецкого.

Когда Талия присела в вежливом реверансе, Грация вскочила и выпалила:

— Что вы тут делаете?

Едва произнеся эти слова, она пожалела, что не прикусила язык.

На хорошо очерченных губах мистера Левесона заиграла улыбка.

— Полагаю, принято наносить визиты новым знакомым?

— Мне казалось, мы скорее увидимся в а… преисподней, чем у меня дома, – ответила Грация. Черт бы все побрал. Что такого в этом мужчине, что лишало ее всякого такта? Не то чтобы его было у нее много. Запоздало она сделала неуклюжий реверанс и добавила: – Сэр.

Мистер Левесон смотрел на нее, забавляясь.

— Уверяю, ничего столь ужасного не требуется, – вмешалась Талия. – Не хотите ли присесть, мистер Левесон?

Он сел на диван рядом с Грацией, и та немедленно переместилась на соседнее кресло. Ее не волновало, что кузина уставилась на нее широко раскрытыми глазами или что мистер Левесон ухмыльнулся. Она не станет загонять себя в ловушку, находясь в такой близости от него. Грация взяла журнал, но удовольствие от научных идей пропало. Она ограничилась тем, что написала на полях: «Существование модного лондонского джентльмена, у которого на уме лишь мода и лошади, доказывает мою точку зрения: иногда живые существа с течением времени скорее регрессируют, чем прогрессируют».