Книга Невероятный сезон, страница 51 – Розалин Ивз

Мистер Левесон поднял взгляд и увидел, что она наблюдает за ним.

— Ну? – спросил он тоном, предполагающим, что он ожидает от нее критики.

— У вас неплохо получается. Было трудно учиться?

— Что, никаких жалоб? Ну же, мисс Элфинстоун, вы меня разочаровываете.

Она выпрямилась и провела рукой по рукавам нового спенсера. Мистер Левесон прав, янтарный прекрасно дополнял коричневые бархатные сиденья его экипажа.

— Полагаю, вам следует отдать должное там, где это необходимо, сэр.

— Тогда благодарю за комплимент. И нет, научиться управлять экипажем было не особенно трудно. Требуется лишь практика, как и в овладении всем, к чему у человека есть склонность.

Он и правда казался тем въедливым человеком, который справится со всем, за что ни возьмется. Грация не думала, что относится к тому же типу людей. Некоторые вещи, такие как танцы, требовали способностей в дополнение к желанию практиковаться.

— А вы умеете управлять экипажем? – спросил он. – Или ездить верхом? Как вы предпочитаете наслаждаться миром природы?

— Пешком, – ответила Грация. – То есть я не управляю экипажем, умею ездить верхом, хотя и не очень хорошая наездница, но предпочитаю ходить пешком, потому что многое упускаешь, когда перемещаешься по миру слишком быстро.

— Например? Держу пари, подснежники, фиалки и колокольчики.

— Вы проиграли пари. Почему мужчины предполагают, что женщин интересуют только цветы? Я люблю цветы, но меня больше занимает фауна, чем флора: крапивники, воробьи, пустельги, дербники и прочие виды летающих существ.

— Вы натуралист, не так ли? – Его глаза зажглись интересом. – Изучаете что-то конкретное?

Грация помедлила. Мама постоянно внушала ей, как важно не делиться ее особыми интересами, поскольку джентльменам не нравится слышать, что леди изучает насекомых. Но поскольку ее не очень заботило хорошее мнение мистера Левесона и ей действительно нравилось обсуждать свои изыскания, она проигнорировала этот совет.

— Фактически да. Насекомые – моя специализация. Когда вернусь домой, хочу провести исследование Sphinx stellatarum, более известного как языкан обыкновенный.

— Бражник? Признаю, не думал, что вы – серьезный ученый.

Язык жгло желание спросить, почему это удивило его: потому что она женщина? потому что молода? потому что он считает ее некрасивой, а только хорошеньким девушкам позволено быть интересными?

— Помню, однажды вы отчитали меня за то, что я осмеливаюсь судить о ком-то предвзято, основываясь на внешности. Было ли это лицемерием?

Он поморщился.

— Туше. Вы правы. Мне не следовало делать предположений о вас. Я лишь хотел сказать, что обычно молодым леди не рекомендуют серьезно заниматься подобным. Но не сомневаюсь в ваших способностях… Вы производите впечатление человека, который внимательно наблюдает за миром вокруг.

— Теперь вы мне льстите. Или пытаетесь загладить оплошность, оскорбив меня? Я внимательно наблюдаю за тем, что меня интересует, не более. Мама находит меня прискорбно неловкой в вопросах светских тонкостей.

— И что же вы заметили во мне? – спросил он.

Взгляд Грации остановился на его лице, на длинных ресницах, обрамлявших темные глаза под густыми бровями. Она проследила резко очерченную линию подбородка, а затем взглянула на абсурдно красивые губы, слегка скривившиеся из-за ее пристального внимания. Едва заметный намек на щетину оттенял щеку так, что у Грации внутри все сжалось. Он был очень красив, но едва ли она могла признаться в этом.