Книга Невероятный сезон, страница 63 – Розалин Ивз

Сидя неподалеку от входа в бальный зал, Грация ерзала на стуле, разглаживая складки на юбке платья цвета слоновой кости. Это был великолепный наряд с зелеными и медными листьями, вышитыми по подолу, рукавам и вырезу, и он не заслуживал такого отношения. Но иначе Грации оставалось только рвать на себе волосы, и она не могла рисковать испортить плетение локонов, украшенных жемчужинами.

Мама заметила ее беспокойство и успокаивающе положила ладонь ей на руку. Грация замерла… пока мама не занялась приемом первых гостей и перестала смотреть на нее.

Грация считала, что мнение света ее не волнует. И все же сейчас, перед балом, который знаменовал ее введение в общество, вновь вернулась ее давняя неуверенность в себе. Что, если никто не пригласит ее танцевать? Или не заговорит с ней? Она не так сильно переживала за себя, но не могла вынести унижения перед… – она поняла, что не хочет вспоминать пришедшее на ум имя, – перед родителями и кузинами, перед людьми, которых любила и которыми восхищалась.

Вслед за сомнениями пришло воспоминание.

На тринадцатый день рождения Грации, в необычно теплый апрель, мама пригласила на праздник детей окрестных джентри в возрасте от двенадцати до шестнадцати лет. Они собрались на зеленых лужайках поместья Элфинстоун, чтобы поиграть и попробовать некоторые из лучших блюд их семейного повара. Настроение у всех было приподнятое, дети смеялись и бегали вокруг. Если гости казались более воодушевленными едой и разговорами друг с другом, чем обществом Грации, она не возражала. Ее саму больше интересовала еда, чем чья-то компания.

Ее внимание отвлекло от игр мелькание оранжево-черного крыла у лабиринта, которое, как она решила, могло быть крылом удода. Грация поспешила в лабиринт, но то, что она видела, исчезло. Она замерла у живой изгороди, прислушиваясь к звонким голосам на другой стороне лужайки. Она чувствовала себя странно далекой от остальных, будто мерцающий весенний воздух стал барьером, который она не могла пересечь.

Слова плыли над кустарником, два легких женских голоса. Грация узнала в одном подругу Калли, с которой встречалась несколько раз.

— Жаль, что у нас дома нет лабиринта, – сказала та.

— Я бы согласилась на такой дом, как этот, со всеми деньгами и прислугой, – сказала другая, хихикая. – Я была бы лучшим украшением, чем бедная девушка, которая тут живет. Говорят, она без ума от насекомых и других странных вещей. Ты ее видела? Такая неуклюжая, веснушчатая, похожа на горничную, стащившую одежду госпожи.

Подруга Калли рассмеялась, а затем их разговор стих, и шаги удалились.

Грация опустилась в тень и вытерла раскрасневшееся лицо юбкой. Ей было все равно, что думают те девушки. Мама сказала бы, что они просто завидуют.

Но она не вернулась на праздник. Она не сомневалась, что кто-нибудь, скорее всего Калли или Талия, поинтересуется, куда она делась, и пойдет ее искать.

Пока она сидела в одиночестве, многое осознала. Она и раньше подозревала, что, наверное, странная, но не знала этого наверняка. Теперь же она знала. И боялась, что это сделает ее неприятной людям.

Наконец, Калли заползла в тень лабиринта рядом с ней.

— С тобой все в порядке?

— Просто устала, – сказала Грация, что было правдой.

— Пойдешь играть с нами? – спросила та.