Книга Невероятный сезон, страница 81 – Розалин Ивз

Грация вздохнула.

— Мистер Левесон ни сейчас, ни, вероятно, когда-либо не станет ухаживать за мной. Мы едем не на светское мероприятие, мама. Мы собираемся на публичную научную лекцию. Никому дела не будет, что на мне надето.

Но мама настаивала до тех пор, пока Грация не согласилась на новое платье с зелено-белым узором. Мэри помогла ей переодеться и уложить волосы, и у Грации хватило времени, лишь чтобы поцеловать маму в щеку и попросить ее перестать беспокоиться, когда внизу объявили, что пришел мистер Левесон.

На этот раз он приехал в фаэтоне, открытой четырехколесной коляске, поскольку мама убедила Грацию взять с собой горничную, чтобы не быть единственной женщиной в зале, полном мужчин.

Мистер Левесон помог Мэри забраться на сиденье рядом с грумом, затем устроил Грацию в просторной задней части экипажа и сел сам.

Мама, Талия и Калли махали им. Грация надеялась, что мистер Левесон не заметит алчного выражения на лице ее матери.

Дороги к лекционному залу были забиты экипажами, и Грация боялась, что они опоздают. Но мистер Левесон, казалось, нисколько не волновался, и Грация попыталась успокоиться.

Он старался быть любезным, расспрашивая о ее детстве в Оксфордшире, и, в свою очередь, рассказал о сестре и маме, которые все еще оставались в Индии после того, как несколькими годами ранее умер его отец.

— Папа настоял, чтобы меня отправили в школу-интернат учить английский, когда мне было семь.

— Таким маленьким? – в ужасе сказала Грация.

Ее кузену Эдварду, младшему в семействе Обри, было шесть. Она не могла представить, чтобы родители отослали его в школу за океан. – Было очень трудно?

— Это обычная практика в английских семьях в Индии. – Он встряхнул поводьями. – Когда я только приехал, надо мной безжалостно насмехались из-за акцента. А один мальчик постоянно махал передо мной платком, будто стирая грязь с моей кожи.

— О, нет. – Грация сжала руки, лежавшие на коленях. Ей хотелось обнять мистера Левесона, утешить того ребенка, которым он был, но она не знала, обрадуется ли он ее объятиям. – Как могла мать позволить вам уехать?

Его губы сжались в тонкую линию.

— Не уверен, что отец советовался с ней. Для него было важно, чтобы я стал британским джентльменом. Оказалось, я очень быстро учусь… это был лучший способ избежать издевательств. У матери оставалась моя сестра, чтобы утешить ее… Видите ли, у сестры кожа темнее, чем у меня, и к тому же она девочка, так что мама была вольна воспитывать ее так, как заблагорассудится.

— Вы, должно быть, ужасно по ним скучали, – заметила Грация.

Она запомнила, чтобы подумать над этим позже, то, что его сестра была не так важна для их отца из-за ее пола и цвета кожи.

— Да, – вот и все, что ответил мистер Левесон. Он сменил тему. – Я навещаю мать и сестру так часто, как только могу, и все еще надеюсь убедить поселиться тут, со мной, хотя, возможно, с моей стороны эгоистично настаивать на этом. Но мне нужно присматривать за поместьем отца и заниматься другими делами, которые удерживают меня в Англии. Я понял, что можно жить с сердцем, разделенным надвое, между домом, в котором родился, и домом, который полюбил.

— Ваша мать, должно быть, гордится вами, тем, кем вы стали, – произнесла Грация и покраснела. Но она не взяла свои слова обратно… она собиралась сказать именно это, и ей хотелось смягчить суровое выражение его лица.