Онлайн книга «Царская невеста»
|
И тут Маша решилась. Гори оно все синим пламенем, будь что будет, а она примет ислам и станет женой полюбившегося ей хана. Любовь уже полностью завладела ее сердцем, стала неудержимой, стремительной как весенняя река, и девушке казалась, что нет иного для нее пути, чтобы соединиться с любимым. Никто не позволит Ильдару креститься ради нее, и ей легче сменить веру ради супружества, чем ему. Тем более, что ее отец усердной службой у Богдана Хмельницкого убедил гетмана присоединить Южную Русь к Московскому царству и тем самым обрел такую благосклонность великого государя, что ему более не угрожала темница. — Будь по-твоему, владыка Ильдар. Я согласна стать твоей женой, принять твою веру, - кротко сказала она, смиренно опустив голову. Касимовский царь решил, что он ослышался. Ничто не предвещало выражение согласия прежде непреклонной дочери воеводы Плещеева, и он неуверенно переспросил: — Мария Никифоровна, что ты сейчас проговорила? — Сказала, что готова стать твоей женой, владыка Ильдар, пройти с тобой свадебный обряд никах, - повторила Маша. Только тогда Ильдар поверил в свое счастье и пылко воскликнул: — Слава Аллаху! Я сегодня же начну подготовку к свадьбе, душа моя! — А как же рязанский княжич Федор? – лукаво спросила Маша, не забыв о причине их пятидневной разлуки. — Он будет почетным гостем на нашей свадьбе, - не задумываясь, ответил молодой хан, и поговорив еще с невестой, первый раз с радостью заторопился от нее в дворец, мечтательно представляя себе, как в скором времени снимет изрядно надоевшую ему фату с лица своей любезной. Его избранница, расставшись с ним, тоже начала собираться, складывать свои вещи в массивные сундуки, готовясь к переезду в Ханский дворец. Она избегала смотреть на слуг, с недоумением и обидой смотрящих на нее, только Закир и Джамиля были рады тому, что их молодая госпожа выходит замуж за царя Касимова по мусульманскому обряду. А дьяк Фома Поликарпов укоризненно заметил: — Мария Никифоровна, да как же так?! Вы ведь приехали в Касимов, чтобы его царя в христианство обратить, а вместо этого сами мусульманкой готовитесь заделаться! Маша громко опустила крышку сундука на место и с некоторым вызовом ответила дьяку на этот его невысказанный упрек в предательстве: — Что делать-то Фома Иванович?! Я не святая и чудес творить не могу! Не может также хан Ильдар пойти против всех своих подданных, а паче всего против родной матери, и сменить из-за меня свою веру. А я полюбила его и больше не в силах ждать, когда смогу его как своего супруга обнять и благоверным назвать! — Ну, Бог вам судья! – сокрушенно пробормотал дьяк и, не вынеся горя, отправился на свою половину заливать вином провал своей миссии. Маша сердито набила вещами еще один сундук и села на него передохнуть. Сделалось ей так грустно, что хоть плачь, и ощущать себя при этом перекати-полем, оторванным от родных корней. И она со стыдом подняла глаза на образа. Как всегда, в особенно трудные моменты жизни, благостный лик Пресвятой Богородицы виделся ей неким спасением, и девушка, упав на колени перед иконой, произнесла неистово крестясь: — Матерь Божья, вразуми и помоги, не оставь меня, паршивую овцу Христова стада лютым волкам, тщащимся погубить мое тело и душу! После горячо произнесенной молитвы девушке стало несколько легче, и она быстро уснула, на время отрешившись от своих забот. Утром Маша села у окна и принялась ждать татарских повозок, которые должны были перевезти ее с пожитками в Ханский дворец. Но дождалась она поначалу едущих по свежим дорожным колеям верховых крымчаков, ведущих на привязи множество изнеможенных рабов - тридцать молодых мужчин и двадцать девушек – подарок крымского хана Гирея касимовскому властителю. Русских пленников недавно захватили во время набега на приграничные земли Московского царства, и их было так много, что крымский хан решил поделиться ими со своим родственником. |